Благие знамения: после Армагеддона

Или он предупреждал вас, что придёт?

— Нет-нет, конечно нет, — быстро ответила Азирафаэль. — Ну что ж, ты можешь идти, Верити. Спасибо тебе, что присмотрела за магазином.

— Не за что, — Верити перекинула на спину рюкзак-мешок. — Мисс Фэлл, можно вас попросить?

— Конечно.

— Не называйте меня «дитя», пожалуйста. Меня это немного…

— Конечно, конечно. Действительно… До свидания, Верити.

Верити ушла, и Азирафаэль перевернула табличку на двери на сторону «закрыто». Опустила все шторы. И только потом, устало осев в кресле в задней комнате, достала из своей холщовой сумки «Horniest Patronis.

Всё что вы хотели знать о сатанизме, но боялись спросить», книгу, приобретённую сегодня утром у коллекционера из Эдинбурга мистера Лоуренса Маклауда. Потом достала вторую книгу, гораздо тоньше первой, и положила на колени. Золотые завитушки «Обретённого Ада», казалось, дрогнули и принялись извиваться, словно хотели загипнотизировать. Азирафаэль глубоко вздохнула и положила ладонь на обложку, чувствуя в груди всё то же покалывание раскалённой булавкой, досаждавшее ей весь день.

Азирафаэль без особого удивления услышала отдалённый звон, и подняв глаза, увидела Михаила.

— Хорошая работа, Азирафаэль, — с улыбкой произнесла она.

— Благодарю, — кивнула Азирафаэль и улыбнулась в ответ (как можно незаметнее прижав к груди «Обретённый Ад»). Как она не старалась гнать эту мысль прочь, она была рада, что это не Гавриил.

Михаил испытующе посмотрела на неё. Строгость манер и скупость эмоций делали её похожей на строгую бабушку.

Такую бабушку, которая любит бить своих внуков по ладоням линейкой или хворостиной, но в глубине души любит их. Где-то настолько глубоко, что иные внуки предпочли бы иметь в бабушках старый дуб на заднем дворе.

— Тебя что-то тревожит, Азирафаэль?

Азирафаэль попыталась взглянуть ей в лицо как ни в чём не бывало.

— Нет, всё прекрасно.

— А… как ты себя чувствуешь?

— …Хорошо. Я всегда хорошо себя чувствую, — помедлив ответила Азирафаэль.

Михаил улыбнулась.

— Превосходно. В таком случае до встречи.

Азирафаэль вздохнула и прикрыла глаза. Даже её смутило, что за один день кто-то поинтересовался о её самочувствии больше раз, чем за все века существования на земле.

Глава 4

В канун Рождества Азирафаэль окончательно уверилась — с ней что-то происходит. За всё время пребывания в человеческом теле она ни разу не чувствовала «недомоганий» (ну, разве что кроме похмелья), но в этот раз всё ощущалось по-другому.