Герой по найму

Но место было подходящее для засады. На поляне росло единственное дерево, зато высокое, с щедрой раскидистой кроной.

- Лезь! – приказал он Дубыне, и тот, прихватив сеть, ловко, как обезьяна, вскарабкался по стволу, цепляясь за ветви, и укрылся за листьями так, что с двух шагов его не было видно.

Деревянного гуся Игги поставил ровно под тем местом, сверху которого сидел Дубыня.

- Боги помогут, справимся! – уверенно заявил Джуба, жестом указав Кудру на ближние кусты.

Тот намек понял и спрятался надежно, Игги тоже укрылся за деревом и начал дуть в манок.

Из манка донеслись громкие крякающие звуки, создавалось полное ощущение, что недовольный жизнью гусак заявляет на весь мир о своем глубоком внутреннем мире.

Выждав некоторую паузу, Игги повторил заход, чуть разнообразя свои кря-кря, делая их интереснее, живее, наполняя смыслом и чувствами.

Казалось, он исполняет настоящую «Арию гуся», в самом высокохудожественном варианте. Никакая дама не смогла бы устоять против такого кавалера.

И жар-птица купилась.

Она появилась внезапно, выскочив откуда-то справа, и одним прыжком очутившись в пяти локтях от деревянного гуся.

Птица была шикарна, хотя и выглядела слегка потрепаной жизнью.

Маленькая индюшачья головка на длинной шее с огромным подозрением оглядывала все вокруг, но все же большей частью ее взгляд фокусировался на гусе. Толстое тельце птицы хорошо бы смотрелось в жареном виде на блюде. А уж красоту хвоста, который птица распушила, дабы возбудить деревянного гуся, сложно было описать словами.

Птица сделала два шага вперед, недоумевая, почему кавалер не обращает на нее внимания. Может, дело в хвосте, который уже не так красив? И тут она поняла свою ошибку. Гусь был подставной.

- Бросай! – заорал во всю мощь глотки Джуба.

Дубыня бросил сеть, да так умело, что в мгновение опутал жар-птицу с ног до головы.

Птица гневно заклекотала, но Игги уже подскочил вплотную и выдрал из ее хвоста сразу два пера, оставив последние два птице на память.

Сделал он это весьма вовремя. В следующий миг полыхнуло невыносимым жаром, и от сети осталось лишь пара дымящихся обгорелых веревок.

Жар-птица каким-то неведомым образом увеличилась в размерах в несколько раз, и теперь это была уже не индюшка, и даже не страус – размах ее крыльев достиг нескольких шагов, а грозный клекот перерос в увесистый бас.