Демон и его люди

Леф мгновенно нейтрализовал пожар, однако, как выяснилось позже, приказ об исключении Тетрании из гильдии оказался безнадежно испорчен.

Луневий посмотрел на Дус с почти суеверным ужасом и произнес:

— Ты принята.

Когда Тетрания и Дус покинули кабинет, старейшина устало откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, мысленно обратился к отцу Тетрании: «Знаешь, Торн, кажется, твоя дочь только что нашла кого-то, очень похожего на себя. Только я пока не знаю, кто из них хуже».

В то же самое время по ту сторону двери происходил весьма судьбоносный диалог:

— Слушай, Леф, я тут подумала, — издалека начала Тетрания, присев на подоконник рядом с демоном, — может, мы с Дус поживем у тебя?

Леф уставился на подругу — предложение оказалось неожиданным.

Затем он бросил взгляд на стоящую рядом Дус и задумался. Дом Тетрании действительно мало подходил для жилья. Оставшийся еще от родителей, он держался на честном слове. Леф как-то попытался привести его в приличное состояние, но быстро передумал — постройку окружала такая мешанина разномастных заклинаний, что любое значимое воздействие превратило бы ее в руины. Свою руку к тому, чтобы избушка не развалилась, прикладывали в свое время и сама Тетрания, и Луневий, и еще как минимум с десяток магов разной степени умелости. И если неприхотливая Тетрания еще могла жить в этом домишке, продуваемом всеми ветрами, то представить там ее ученицу Леф не мог, это выглядело слишком бесчеловечно.

А его собственный дом был полностью соткан из магии, обрушиться на голову не грозил и вообще являл собой идеальное жилище.

Для демона. Каково там будет жить вместе с людьми, он понятия не имел. Поэтому, снедаемый любопытством, согласился.

И не прогадал. Если прежде, возвращаясь домой, он иногда испытывал скуку, то после того, как Тетрания и Дус переселились к нему, скука его больше не посещала. В основном благодаря Дус.

Все-таки забавные существа эти люди.

Глава 4

Темперамент Дус проявился почти мгновенно. Едва устроившись, девушка тут же принялась совать конопатый нос куда только возможно.

Последствия не заставили себя ждать.

В первое же утро Леф проснулся от грохота, вскочил, бросился на шум — и обнаружил, что его любимая комната, где он предавался неге, его сокровищница, полная изумительных дорогих ваз, древних фолиантов и коробок с восточными сладостями, превратилась в дымящуюся гору обломков. Из-под ближайшего завала торчала нога с уже знакомой россыпью веснушек.