Демон и его люди

Спешно разобрав кучу, он извлек из нее Дус, злющую и недовольную.

— Какой болван завалил эту комнату всякой дрянью! — воскликнула она, стирая со щек сахарную пудру. — Мусора-то, мусора, в три дня не убрать!

— Вообще-то этим болваном был я, — Леф решил смутить нахалку, но не тут-то было.

— И почему меня это не удивляет, — уперев руки в боки, воскликнула она, меряя его взглядом. — Как ты можешь жить в таком бардачище?!

Злость Лефа исчезла, он сделал серьезный вид, пытаясь не рассмеяться — девчонка была неподражаема.

Легким движением руки он убрал останки своих сокровищ, недоумевая, как этому мелкому человеческому созданию удалось так быстро истребить всё, над чем он трудился несколько лет, собирая по крупицам из разных уголков мира. И как можно обладать столь мощным талантом и настолько им не владеть. «Ее наверняка выгнали из дома, чтобы она там никого не угробила», — подумал он.

Позже, этим же утром, девчонка объявилась на кухне в тот самый момент, когда Леф собирал на стол. Если бы он не обладал способностью видеть все сущности насквозь, он предположил бы, что Дус — демон, настолько бесшумно и неожиданно та возникла у него за спиной.

Так делал он сам, но никогда не встречал людей, способных застигнуть его врасплох.

— Что это? Цыпленок? Холодный? Давай подогрею!

И, не дожидаясь ответа, она шарахнула по вареной цыплячьей тушке неведомым Лефу заклинанием. Шквал огня, окативший курятину, демон погасил быстро, но завтрак оказался испорчен — цыпленок обуглился до костей.

Затем Дус решила приготовить чай — огонь закоптил половину кухни, а чайник пришлось выкинуть. Девчонку это ничуть не смутило, наоборот, разожгло желание спалить что-нибудь еще. От дальнейшей помощи Леф категорически отказался.

Если бы он не был демоном, умельцем создавать вещи из ничего, жильцы пустили бы его по миру: за неделю ему пришлось дважды менять обстановку в гостиной, полностью обновить кухонную мебель и повесить новый балдахин над кроватью Дус — старый она сожгла, когда решила воспользоваться заклинанием вместо свечей.

Девчонка обожала огонь. Видимо, не зря ее шевелюра имела столь яркий цвет, а веснушки напоминали россыпь искр. Такая любовь при слишком деятельном характере и отсутствии умений была чревата проблемами, а восполнить пробел в знаниях оказалось некому. Тетрания, чьи заботы о хлебе насущном, а также о крыше над головой, ушли в небытие, дрыхла без задних ног сутки напролет, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть.