Демон и его люди

Взял из чашки неразрезанный томат, положил на ладонь и принялся его рассматривать.

— Я не пойду на конфликт с Высшими. Но знаю тех, кому они насолили больше, чем мне, и кто с удовольствием встанет под твои знамена. Мы оба их знаем, не так ли?

Леф кивнул.

— Да. Спасибо.

— Не за что, — Ран был по-прежнему невозмутим и полностью сосредоточен на томате, разглядывая крошечное темное пятнышко на алом боку.

— Тогда я пойду. Спасибо за совет. И за еду. Было очень вкусно.

Леф поднялся и, махнув рукой на прощание, отправился к границе барьера.

Затем остановился и, обернувшись, произнес:

— Знаешь, Ран, мне кажется, если победят Высшие, то твоему уединению тоже придет конец. Думаешь, они оставят тебя и твой огород в покое? — и исчез, перешагнув границу защиты.

Ран еще немного порассматривал лежащий на ладони плод. Затем с силой сжал пальцы — сок и мякоть брызнули в стороны. Разжав ладонь, он стряхнул остатки на землю, оглядел разлетевшиеся ошметки, похожие на куски плоти и, сжав зубы, прошипел: «Ч-чертов демон!»

Глава 10

Колокол давно не звонил.

Нависал огромным медным куполом, пугая всех, кто хотел к нему приблизиться — было в нем что-то неизъяснимо ужасное, наводящее на мысль о непроглядной тьме, полной чудовищ. Так оно и было — если нагнуться и заглянуть внутрь, можно было бы поразиться тому, какой в нем царит мрак.

Впрочем, на такое действие никто не отваживался, приход был давно заброшен, а часовня, излучающая зловещие эманации, отпугивала любопытных. Даже находящаяся рядом дорога давно заросла травой.

Плохое это было место, гиблое.

Около двухсот лет ничья нога не ступала на каменные ступени, ведущие к звоннице. Ничей голос не раздавался рядом. Ничье имя не отдавалось эхом от медного бока колокола. Первым, кто сделал все это, оказался парень в черном плаще с выглядывающими из-под капюшона белыми прядями.

— Эй, Ханни, ты здесь? — опустившись на корточки, он бесстрашно заглянул в черное нутро колокола. — Выходи, есть разговор!

Молчание послужило ему ответом. Незваный гость на этом не успокоился — обошел колокол кругом, что-то побормотал, щелкнул пальцами.

— Ханни, кончай прятаться, я все-равно не уйду.

Он уселся на каменный пол, подогнув под себя ноги, и принялся насвистывать какую-то веселую песенку.

— Никакого почтения к старшим, — проскрипел безобразного вида старик, появляясь у него за плечом.

— Здравствуй, Ханни, — даже не вздрогнув, гость обернулся на голос. Поднялся, отряхивая плащ от пыли.

— Леф, — старик скривился.