Демон и его люди

И тут же, замерцав, исчез, возникнув по другую сторону от него. — Зачем пришел?

— Узнать, как ты тут.

— Зачем? — призрачный образ снова потерял очертания, переместившись чуть левее. — Как видишь, они превратили меня в призрака. Красота, правда?

— Мне жаль, — произнес Леф. Ханни скривился, уловив его сочувствие.

— Не жалься, не твоя вина. Чего нужно?

— Да вот хотел узнать, не надоело ли тебе здесь сидеть.

— Издеваешься?! — приблизившись, старик осклабился, обдавая его холодом, однако Леф и бровью не повел.

— Вовсе нет. Если хочешь, могу тебя освободить.

Ханни усмехнулся.

— А не надорвешься?

— Думаю, нет. Но мне понадобится твое согласие, иначе никак.

— Да пожалуйста: я согласен. Достаточно? — усмешка Ханни стала еще более горькой.

— Вполне.

Леф достал большой красный камень, бросил его на землю под колоколом и зашептал что-то себе под нос. Из камня повалил дым, такой же кроваво-красный, с отвратительным запахом разлагающейся плоти.

Он расползался по звоннице, и уже через пару минут все вокруг утонуло в зловещем алом тумане. Последние слова заклинания Леф выкрикнул во весь голос. Захрипев, Ханни рухнул на колени, сжимая руками горло... и только спустя несколько мгновений понял, что вновь чувствует под руками плоть. Не обращая внимания на удушающий запах, он принялся судорожно ощупывать свое лицо, боясь наткнуться на пустоту. Однако ощущения не менялись — он вновь обрел тело.

Едкий дым выедал глаза, вызывая слезы. Легкие отказывались дышать, но Ханни все-равно был бесконечно счастлив.

Когда дым рассеялся, он увидел бледного, но довольного Лефа, который внимательно оглядел его и произнес:

— Ну вот, уже лучше.

— Что «лучше?» — проворчал Ханни... и не узнал своего голоса — таким чистым и громким он оказался. Дотронулся до лица, лелея надежду, что и прежняя внешность вернулась.

— Ты выглядишь намного симпатичней, — утешил его Леф.

— Остальное должно восстановиться в ближайшее время.

— Что ты за это хочешь? — посмотрев на Лефа в упор, спросил Ханни.

Леф улыбнулся.

— Чтобы ты исполнил свое желание.

— У меня их много. Какое именно?

— Только одно, истинное. Чего ты хочешь больше всего? Чего ты по-настоящему жаждешь? Что давало тебе силы все эти годы.

И тогда Ханни почувствовал, как гнев, смешиваясь с кровью, устремляется прямо в сердце.