Демон и его люди

Неторопливо прошелся по комнате, снова уселся в кресло и молча принялся созерцать покалеченное тело Тина. Волна удовлетворения, исходящая от него, заставила демона еще сильнее сжать зубы. Проклятый ублюдок был очень доволен своей работой.

— Как там Фентар? — будничным тоном спросил маг. — Есть успехи?

— Он безнадежен, хозяин. Абсолютно.

— Жаль, что ты помешал демону его убить. Все мои труды насмарку. Знаешь, чего мне стоило его туда приманить?

Тин сделал вид, что сожалеет, хотя больше всего ему сейчас хотелось убить развалившегося на стуле мерзавца.

— Почему вы сами его не убьете?

— Думаешь, я хочу марать руки? Ладно, убирайся.

— Мне нужна пища.

Хозяин, увлекшийся было лежащей на столе бумагой, тотчас поднял голову, во взгляде его читалась ненависть.

— Не жирно ли будет?

— Мне нужно восстановиться, — произнес Тин, старательно держа спину прямо. Про то, кто в этом виноват, он благоразумно промолчал. Когда, поначалу, он еще позволял себе такие вольности, и все заканчивалось очень плохо.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда вы нарушите контракт, — ответил Тин. Не удержался и добавил: — И я тоже.

«И от твоего паршивого городка останется куча трупов. А что станет с тобой — отдельная история». Тин едва не улыбнулся сладостной картине, что предстала перед внутренним взором. Сдержало то, что этой улыбке хозяин точно не обрадуется.

— Одну душу, не больше, — процедил тот, догадавшись о несказанном.

— Пять, — и видя, как лицо смертного начинает наливаться кровью, добавил с извиняющейся интонацией, зная, что этот прием всегда срабатывает: — Одной, к сожалению, не хватит, — и для пущего эффекта смиренно склонил голову.

— Будьте снисходительны, хозяин.

— Хорошо, две, — поморщился маг. И рявкнул, уязвленный тем, что все-таки пришлось уступить. — Две! И убери всё это, — он обвел рукой забрызганный кровью кабинет. — Живо, пока я не передумал!

— Спасибо, хозяин, — поклонился Тин, пряча клокочущую в душе ярость. Для того, чтобы выпустить ее на свободу время еще не пришло.

Но придет, обязательно. А когда низменный червь будет молить о пощаде, он ее не получит. Одно движение — и стены, пол и потолок снова стали чистыми, унеся с собой остатки сил. Последних крох хватило только на то, чтобы исчезнуть.

Время текло вязко и чудовищно медленно, как смола. Также неторопливо, как срастались сломанные кости и восстанавливалась кожа, изорванная ударами кнута. Тин ждал. Просто ждал, пока тело вновь сможет двигаться.