Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Взяв в проводники местного дурачка, знавшего лес, как свои четыре пальца, пятый он оставил в охотничьем капкане, они хотели подзаработать на мухоморовке. Грибов набрали довольно много и уже подсчитывали в уме барыши, когда их не слишком умный, но тонко, почти как маг, чувствующий проводник занервничал. Казалось, угроза исходила от самого леса, но незадачливые грибники махнули на его предчувствия рукой. Жадность затмила осторожность, страх и чувство самосохранения. Они перли прямо в логово живоглота.

Я всё видел их глазами. Особые отметины на старых пнях, примятые кусты. Чувствовал тонкий, но все равно заметный запах. Пытался помочь, дергался, мучился и уж совсем не смог справиться с собой, когда тварь выскочила из укрытия и вцепилась в дурачка.

Поэтому, мне и нельзя пить. Совершенно перестаю контролировать своё проклятье и могу натворить немало бед. Куць меня дернул махнуть это мерзкое зелье. Всё проклятущая нога и невыносимая девица. Вместе — эта гремучая смесь совершенно вывела меня из равновесия.

Я приоткрыл один глаз, надеясь, что не спалил кают компанию. Ко лбу прилипла грязная оборка, свисавшая на нос. С неё стекал тонкий ручеек воды и струился по подбородку. Брезгливо подцепив мокрый обрывок, я стянул его с лица.

— Алана, за что вы меня так не любите? — устало осведомился я, отшвыривая импровизированный компресс на пол.

— Хм… — она скрестила руки под грудью, — вообще-то, помочь вам хотела. Вы, признаться, меня преизрядно напугали.

Я уставился на неё, взглянув по-новому. Не язвит и не сыплет гадостями. Она ли это?

—…хотите и дальше маяться больной ногой, воля ваша, любезнейший, — проворчала невыносимая девица.

Что-то задумала, не иначе. Мне никто не поможет. Шесть лет хромаю, проклиная то болото, а лекари, услышав, что припой, лишь разводят руками.

Она вздохнула, посмотрев на меня с сочувствием.

— Марек, найдите чем можно рисовать…

Капрал задумчиво пошарил по карманам и выудил огрызок чернильного карандаша.

— Сойдет?

— Пан Вильк, вам очень жалко эти брюки? — панна Алана рылась в сумке, устроившись прямо у моих ног.

В желудке неприятно потянуло, и я впился в подлокотники кресла.

— Не особо… — еле выдавил я, с трудом проглотив густую слюну.

— Угу, — она вытащила маленький складной нож со дна сумки. Он блеснул перламутром на узкой рукоятке и безжалостно вспорол мою брючину до колена. Я едва подавил дрожь, поперхнувшись язвительным замечанием.