Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Дар припоя слишком опасен, чтобы бросаться в омут с головой, не думая о последствиях. Сначала надо успокоиться и дождаться Марека, он знает, что делать, если мне станет совсем плохо. Люсинда, конечно, притащится вместе с ним, и пить настой при ней совсем не хочется, но и от неё может быть польза.

Я выдул кольцо дыма и передёрнул плечами. Начну с воспоминаний жертвы. Кузьма вряд ли что-нибудь видел, но пригодится даже не существенная на первый взгляд мелочь. Кучер говорил, что от подозреваемого странно пахло.

Жертва тоже могла это почувствовать.

— Люсюсенька! — услышал я из коридора.

Несколько минут покоя и тишины закончились.

За дверью зашебуршали. Раздался нервный шёпот и возня.

— Давайте начинать! — крикнул я.

— Пан Вильк зовёт, — полузадушено всхлипнул под дверями Марек, уже не чая уйти живым из объятий следовательницы Бряк.

— Подождёт…

— Мы…

— Время, господа следователи! — не выдержал я.

В перерывах между яростным сопением, задёргалась ручка, дверь открылась, и капрал почти ввалился в кабинет, на ходу одёргивая сбившуюся одежду, а вслед за ним шагнула порозовевшая Люсинда.

— Рад, что почтили меня своим вниманием, — недовольно бросил я.

— Простите, — выдавил Марек.

Следовательница Бряк отодвинула его и села в кресло для посетителей.

— Какие обстоятельства? — напомнила она.

Я выставил руку, прерывая остальные вопросы. Достал футляр и выставил на стол колбы, закрепив в специальных держателях.

Начнём по порядку.

Первый припой, как я и ожидал, почти ничего не показал. Кузьма разбирался с делом о поставке просроченных зелий. Алхимики возражали, что поставили всё в срок и в надлежащем качестве, а испортилось зелье из-за неправильного хранения. Устав от криков и бесконечных жалоб, он собрался пообедать и вышел через черный ход, как выходил всегда. Он не любил толкаться в приёмной гильдии — там всегда собиралось много народу, и чтобы добраться до улицы приходилось переплывать эту бурную человеческую реку.

Убийца должен был знать его привычки, а, следовательно, они были знакомы. Вот только выбравшись в тупик, Кузьма не успел сделать и шага, ничего не увидел, не почувствовал запаха. Зазубренное лезвие впилось в шею и рванулось назад и в сторону, будто собиралось оторвать голову. Удивление опередило боль, но и она не заставила себя ждать, набросившись безжалостным хищником.