Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Такой забудет! Вот и безобидный плющик, по которому я вознамерилась лезть на балкон второго этажа, уже плотоядно тянется ко мне. Кыш, кыш! Уйди! Я, знаешь, какая травоядная! Не разевай пасть, а то сама тебя слопаю! У меня всё получится. Я мыслю позитивно. Пусть домовой меня не заметит. Пусть у Вилька вообще никакого домового не будет. Пусть он весь такой беспечный и уязвимый, как девица под хмелём... Ага, щазз! Лучше плющ совсем не трогать, ну его к куцю в болото, руки мне ещё пригодятся. Знаменитых художниц без рук не бывает.

Вон водосточная труба рядом, лучше по ней залезу.

Я повисла на трубе, и та надсадно крякнула. Меньше шоколада нужно лопать, ага! Я полезла вверх, пыхтя, словно анагорский хурмяк[3], бегущий в колесе... И бегать по утрам, угу! Юбка, пусть специально подобранная, и завязанная узлом на поясе, отчаянно путалась в ногах. Труба под моим весом удрученно скрипела. Если оторвется, рухну вниз, прямо в крыжовник. Зачем он тут вообще? Или... Лучше не думать, что этот, с позволения сказать «куст» способен сделать с хрупкой девчонкой возомнившей себя успешным грабителем.

Никаких «или»! Мыслю позитивно! Геройскую смерть оставим напыщенным юнцам, а себе возьмём заслуженный трофей.

Труба вновь издала душераздирающий скрежет и опасно отклонилась от стены, но крепежи пока держали. Никуда они не денутся, потерпят ещё минутку, я уже почти добралась. Осталось раскачаться и… Сидя на крапиве, мечтай о позитиве-э-эх! Я перепрыгнула с трубы на балкон, навалилась животом на перила и вцепилась в фигурные столбики.

Та ещё скалолазка! И поза живописная! А уж как впечатляюще выглядит с улицы мой оттопыренный тощий зад с задравшейся юбкой.

Я не успела «порадоваться» за случайных прохожих, как труба с мерзким скрежетом отделилась от стены и повисла над «крыжовником», раскачиваясь на нижних крепежах. Обратный путь отрезан. Конечно, если сам Бальтазар Вильк в исподнем ринется за мной, я, не раздумывая, сигану с балкона, и пусть уж тогда коварный крыжовник пеняет на себя.

Но во всех других случаях, придётся искать иной путь.

Давя рвущийся наружу нервный смех, порой воображение у меня чересчур живое, я перевалила вторую половину своей тушки на балкон. Осторожно просунула мастихин[4] между створками балконной двери и поддела щеколду. Ф-фу, я внутри. И до сих пор жива. Пока жива — ехидно подсказал внутренний голос интонациями Бальтазара Вилька.

— «Тьфу на тебя, дурак!» — обозвала я обоих и ввалилась в кабинет.