Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Люсинда Бряк молодая очаровательная следовательница без семейных обязательств, души не чаявшая в сиреневых рюшах и рыжих парнях. С этим прицелом я отправлял на дело Марека. Думал, построит немного глазки, улыбнётся, но на серьёзные жертвы я, клянусь пресветлыми богинями, не рассчитывал. Люсинда — полутролль! Семь футов ростом и центнер весом. Хорошо хоть не зелёная. Хвоста я тоже не видел, но ведь она его может прятать. В каждой девушке должна быть загадка.

— Недооценил твою смелость!

— Я же для дела, — обиделся Марек, — я может маленьких люблю.

— Да будет тебе, — еле выдавил я. — Своя ноша не тянет...

— Вот и несите её сами, — огрызнулся помощник.

— Припою такое не под силу, — делано вздохнул я, и добавил, чтобы отвлечь его от тягостных дум. — С некоторых пор, для меня любовь под запретом.

Насупившийся Марек взглянул на меня с жалостью. Тогда я хлопнул ладонью по столу и сказал:

— Похохотали и будет. Что у нас там с адресом... — кусок тисненного пергамента пестрил витиеватыми каллиграфическими завитушками: «Пан Ясь Дарецкий, мастер сновидений.

Устранение кошмаров и навязчивых снов разной степени сложности. Зодчек, Книжный квартал, улица Песочная». Вот так хоровод!

— Когда уходит ближайший баркас в Зодчек?

— Так эта... — помощник почесал голову, ещё больше взлохмачивая рыжие вихры. — В девять, кажись.

— Успеем! Возьми-ка нам два билета, — я кинул ему монету из кошеля Ендриха Ночвицкого, — и жди у причала.

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»

Странная вещь полуночное бдение.

Никогда не знаешь, каким сюрпризом обернется. Лишь после того, как я бодро плюхнулась с зажатой в руке карточкой на кровать, вдруг осознала, что не хочу спать. Ну, вот нисколечки. Между прочим, уникальное состояние для такой засони, как я. В голове назойливо вертелась мысль, что мне надо в Зодчек, срочно! Главное придумать объяснение для Врочека. Не говорить же старику, что мне требуется консультация мастера сновидений из-за книги, которую я не должна уносить из лавки. Съесть меня пан Франц, конечно, не съест, но пожует изрядно.

Озадачено окинув взглядом нехитрое убранство своей комнаты, терявшееся под серым пологом вступавшего в свои права раннего утра, я остановилась на рабочем столе, где тускло поблескивал флакон чернил. Открытый! Ай-яй-яй, непорядок какой!

Если в меня что и вколотили за время обучения, так это то, что кисти нельзя оставлять в воде, а тушь и чернила — открытыми.