Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Не думаю, что Бальтазару Вильку придется по душе, если его помощник свалится с простудой.

— Ну да... — вяло промямлил смущенный Марек.

Видимо я угадала: начальником Вильк был строгим.

— Если боитесь, что пан Бальтазар вернется и не найдет нас на месте, то я подожду здесь, а вы сходите, возьмите нам по кружке

— Ааа…

— Простите, — шагнула я к нему, протягивая кошелёк. — Понимаю, жалованье у вас небольшое. Вот несколько растов!

— Не надо, — покраснел Марек, — я возьму вам глинтвейна.

— Это так мило, — я торопливо присела в неуклюжем реверансе, чего не сделаешь ради выполнения плана.

Рыжий еще больше покраснел и бросился к таверне. Я нетерпеливо зацокала каблуками, перетаптываясь на месте и сверля его худую спину. А как только он скрылся за дверью, рванула к извозчику так, что шаль развевалась на ветру, словно морской флаг.

— Алана!!!! — прогремел в колком осеннем воздухе громогласный вопль Бальтазара Вилька не ко времени вернувшегося из своих поисков.

Я оказалась проворнее. Заскочив в коляску, кинула вознице целый левк и, задыхаясь, прохрипела:

— Песочная улица! Книжный квартал! Гони!

Коляска рванула с места.

Я спиной ощутила легкий энергетический импульс. Ох, зря он так! Меня уже было не достать, а вот непривычная к магии лошадка прыснула в два раза быстрее, унося экипаж прочь от причала.

Лишь спустя три квартала возчику удалось кое-как успокоить перепуганную лошадь.

— Эк вы, мазелька, устроили, — с укоризной покачал он головой, повернувшись ко мне.

Чуть картавый выговор и характерный акцент с ударением на последний слог выдавали в нем уроженца Фарниции.

Почти земляк, надо же! Мой отец тоже оттуда родом, из маленького городка Керси на побережье. И то, что многие принимают за дворянские корни, на самом деле всего лишь место рождения папеньки записанное на фарницийский манер. Но согласитесь, что Гийом де Керси, звучит гораздо благозвучнее, чем Гийом из Керси.

— Мсьё, ву дё ла Фарниси? — кокетливо спросила я на корявом фарницийском.

Мои родители, витражных дел мастера, жили как переезжие свахи, кочуя по городам от одного заказчика к другому, а поскольку мама была урожденной растийкой, то колесили мы все больше по Растии.

Посему, фарницийский я хоть и знала, спасибо отцу, но все же не так хорошо, как ему хотелось.

— Уи, мазель, — усмехнулся извозчик, — а вот вы, нет, больно говор у вас корявый.

— Мой отец оттуда...

— Скидку за проезд хотите, стало быть? — хитро прищурился возница, разгадав мой простенький план по возврату денег.