Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Капитаны судов обычно очень твердолобые и слишком верят в приметы, чтобы позволить, кому бы то ни было, убирать цвет надежды со своих мачт. Но спорить с паном Редзяном могли немногие. И если он не любил «белого», его не любили самые упрямые морские волки.

Я расплатился с возницей, до хруста зубов сжал челюсть и почти что сполз с повозки. Ногу будто сжал в челюстях скальный дракон и упрямо жевал, собираясь свести меня с ума. Пришлось собрать в кулак всю выдержку, чтобы не кривиться от боли, выпрямиться и протянуть панне руку.

Она спорхнула на мостовую, но дальше не двинулась.

— На баркасе было бы намного удобнее, — проворчала она, но у меня совершенно не было настроения выслушивать её капризы.

Заставив «недвижи́мость» слететь с повозки, я дернул за магический поводок и Марек с подозреваемым засеминили следом.

Алану я ухватил под локоть и, вздрагивая при каждом шаге, потащил всю честную компанию к шхуне.

Пан Мнишек приветственно помахал нам с борта и подошёл к трапу.

— Рад, что вы так скоро освободились. Признаться, не терпится поскорее вернуться домой. В этот раз Зодчека было слишком много.

— Чересчур, — едва ковыляя, согласился я. — Эту парочку от греха подальше лучше запереть в трюме, но пусть их сначала осмотрит корабельный лекарь. Я не желаю тащить своего капрала по Кипеллену в таком виде.

— А куда определить панну? — насмешливо спросил Редзян.

— Привязать к мачте, — вздохнул я, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Аланы.

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»

К мачте меня никто привязывать не стал. Угу, пусть бы попробовали, мигом узнали бы почем фунт лиха! Да и то — веревку на какую-то худородную паненку тратить! Хотя, по мне, так лучше два часа в обнимку с мачтой, чем в обществе Мнишека с Вильком.

Меня подчеркнуто вежливо препроводили в кают-компанию и, усадив в одно из широких деревянных кресел, приказали сидеть не рыпаясь.

Ха, больно надо — рядом стояла раскочегаренная жаровня, а на спинке висел забытый кем-то плед. Расторопный юнга поинтересовался, не желает ли панна ещё чего, и я в наглую потребовала бутерброд с колбасой и чашку кавы. Ничего, от Редзяна не убудет, а Вильк мог бы и сам догадаться, что после суетного дня проголодается даже богиня.