Свидетель по делу – кошка

На резонный вопрос, зачем так много, она сказала, что понятия не имеет, кто это писал, потому как видела речь уже в готовом виде на ректорском столе.

Впрочем, сейчас это к лучшему, успею хоть отдохнуть. Перевожу дыханье и начинаю осторожно осматриваться в поисках знакомых лиц.

– Безвременная потеря, обрушившаяся на нас...

Голос ректора вдруг прерывается; локоть Зурга врезается мне в бок; распахиваю глаза, понимая, что голубое небо над нами какое-то недостаточно голубое. Огромные, размером с футбольный мяч, сверкающие пузыри появились над толпой и мягко планируют, направляемые ветром.

Один из пузырей налетает на стоящего на кафедре ректора, лопается… и осыпает его голубой костюм ворохом разноцветных блесток. С головы до ног – Урлах-тор же гном. М-да. Кажется, теперь в нем еще тяжелее заподозрить безутешного вдовца.

Секунда, и похороны превращаются в балаган. Разноцветные пузыри летают в воздухе, студенты переглядываются и хихикают, преподаватели мужественно пытаются сохранить серьезное выражение лица, а багровый от возмущения ректор старается все-таки дочитать речь.

Вот только с каждым словом его голос, кажется, поднимается на октаву… пока не превращается в писк! Совсем как от шариков с гелием.

– А ну прекратить! – командирским голосом рявкает Зург.

Еще бы, он-то с шариками не встречался! У него этот голос сохранился! Правда, голубой передничек явно не добавляет коменданту солидности.

– Продолжайте, ректор, – милостиво разрешает Зург.

Ректор набирает воздуха в грудь, пискляво откашливается и продолжает:

– Галгалея была самым верным и преданным другом всей Академии СУМРАК…

Тем временем среди студентов снова начинаются шевеления.

Выглядят детки, конечно, как ожившая иллюстрация к игре «Море волнуется, раз». И еще немного к «Горячей картошке», потому что студенты пытаются уклониться от то парящих над головами, то планирующих вниз разноцветных пузырей. Хотя некоторые их ловят, лопают, окутываются ворохом блесток – и тут же натыкаются на суровый взгляд Зурга Камнегрыза. Особо впечатлительные после этого начинают пискляво извиняться.

А еще шарики привлекают мурлоксов. Вот уже три… четыре кошки появились откуда не возьмись и начали охотиться за сверкающими пузырями. Порядка от этого, разумеется, больше не становится.

– О Галгалея, эта потеря потерь навсегда останется в наших сердцах…

«Потеря потерь», да кто ему речь-то писал? Хотя кроме нас с Ирой никто ничего не замечает.