Рекламщик в ссылке для нечисти

Сорняки выполем, дорогу замостим, цветы какие-нибудь воткнём, тыквы декоративные. С домами тоже что-то сделать нужно, хоть крыши подлатать...

Он сделал паузу, осматриваясь, и Мудрик тихо вставил:

— И озеро...

— И озеро, — поддакнул Василий. — Расчистим. Наведём красоту неописуемую, а тогда и слух пустим, что у нас тут чудеса такие, каких больше во всём мире нет. Народ сюда повалит... Забор поставим, у входа билеты продавать будем, чтобы не задаром смотрели, а, значит, чтобы нам выгода была.

Сперва они мимо озера пройдут, а там русалки... Мы их в платья новые нарядим, и, может, усадим в лодку, чтобы их видно хорошо было, но не слишком близко. Лодка, скажем, пусть плавает где-то в центре озера...

Задумавшись, он сложил руки на груди и взял себя за подбородок.

— Да, а у ближнего берега, значит, лозники... Кусты мы подстрижём, чтобы обзор не закрывали. Ещё, может, цветы какие-нибудь, чтобы перебить запах...

— Я чаво-то не понимаю, — протянула старушка и дёрнула в стороны концы синего платка, стягивая туже под подбородком.

— Нам-то на кой это надобно?

— А я знаю, знаю! — восторженно воскликнул парень с копытами, тот самый, что утром зубоскалил на лавке у ворот. — Мы людей-то приманим, а после как напужаем, ажно до икоты! Вот смеху-то будет!

Полурослик нахмурился, взмахнул волосатыми лапами, встопорщил кошачьи усы. Что-то хотел сказать, но ему не дали.

Кто-то ещё засмеялся, народ загомонил, и крики Василия потонули в шуме.

Он умоляюще посмотрел на старосту. Тихомир, поняв намёк, долбанул по котлу.

— Да подождите! — смог наконец вставить Василий. — Никого мы пугать не будем. Просто — пусть ходят, смотрят и деньги за это платят. Или еду приносят, или что вам нужно? Составьте список, этим и будем брать.

Все притихли.

Старичок с колючей бородой плюнул.

— Это, значить, ты народ наведёшь, чтоб на нас зенки бесстыжие пялили, окаянные? Это Казимир тя подослал?

— Да не подсылал меня никто!

— Да подослал, подослал! Мало ему, значится, нашего унижения, хочет, чтобы и вовсе нам житья не стало!

— Паскудник, прихвостень колдунский, ишь чё удумал! Лжой нас опутать решил, последней воли лишить!

Под ноги Василию упал яблочный огрызок, не очень метко брошенный.

Второй угодил в живот.

— У, злыдень! — донеслось из бани. — Токмо сунься, я тя ошпарю!

— Погодите! — раздался крик.