Невыносимые. За порогом и дальше

– Мне нравится, как ты визжишь, – невозмутимо ответил Фрадген. – Я-то давно понял, что ты высоты боишься… Ладно, ладно, эй, я пошутил! Тьфу! Вы чего, совсем уже? Этот спуск – вроде посвящения, все новые горняки его проходят! Я просто думал, будет интересно! Погасите негодующий свет в ваших глазах, сожжете еще тут все к демоновой матери! Защитники, тоже мне…

От площадки в стороны разбегалось множество ответвлений, и по одному из них Фрадген повел друзей дальше. Проход был узкий, даже для людей, как же тут пробираются магоны? Пахло почему-то деревом, пылью и сыростью, магический огонь здесь тоже горел в нишах, но реже, чем наверху, едва ли один на двадцать шагов.

– Отчего бы не сделать больше светильников? – ворчала себе под нос Алера, щурясь в темноту. 

У нее от самого подъемника, то есть опускальника, тихонько звенело в ушах, голова была пустой и очень большой, словно снятой с кого-то другого.

– Горняки сюда слепнуть приходят, что ли?

От прохода то и дело ответвлялись другие, некоторые даже пошире.

Попадались ниши, в которых стояли тачки, лежали стопки широких и плоских глиняных емкостей, валялись лопаты, веревки, тряпки.

– Глаза должны привыкнуть к полумраку, – пояснил Фрадген, – иначе трудно будет разглядеть камни в породе

Гул усиливался, разбивался на глухие стуки, звон и возгласы. Впереди маячил просторный зал – темная туча, в ней шевелились тени, мелькали огоньки.

Тахар споткнулся об какую-то деревяшку, валявшуюся на пути, взмахнул руками в поисках опоры, содрал о стену кожу на ладони и свистящим шепотом выразил свое мнение о полумраке и привыкающих глазах.

– Вот и я говорю: порядок должен быть! – поддержал его Фрадген, но остановиться и не подумал.

Зал, кажется, виден был совсем рядом, но шли к нему долго. Коридор выглядел ровным, но по ощущениям – они спускались.

А когда наконец вынырнули из коридора – удивились, каким небольшим оказался этот зал, шагов пятьдесят, быть может, и почти круглый, а из коридора он выглядел таким гигантским, словно раскинулся на весь край, на весь мир и Миры.

Потолок его терялся далеко в вышине, поблескивал красным и желтым. А камень здесь был не серым, как в коридорах, а черным, да и не камень, кажется, вовсе, а нечто вроде… пушистых водорослей? Они шевелились, как под толщей воды, но магоны, заполнявшие этот зал, стучали по ним кирками, и звук был, как от камня. Окаменевшие и немного живые водоросли?

– С ума свихнуться, – решил Элай.