Невыносимые. За порогом и дальше

Времени, конечно, почти не осталось, но вдруг к вечеру запах горящих травок выветрится из шатра и головы магонки? 

Впрочем, нет! Не зря же он пришел сюда один. Что бы ни сказала ему Знающая, хотел Элай сначала обдумать это самостоятельно, а потом уже посвящать Алеру и Тахара – либо не посвящать. К тому же, кто знает, удастся ли застать Рогушу вечером. Сей вздох она, во всяком случае, сидит на заднице внутри шатра… ну или подожгла его на прощание, а сама ушла по неведомым дорожкам, которыми ходят призорцы и свихнутые бабы.

– Входи! – раздался изнутри сердитый голос, и полог слегка приподнялся, выпуская тяжелый дух наружу. – Достаточно ты танцевал снаружи, глупый эльф!

Элай решился и нырнул в шатер, подумав, что нужно будет попытаться дышать через раз.

Внутри оказалось совсем темно, только под стенами и на столе были расставлены плошки, над которыми извивались огоньки, длинные, потрескивающие, дергающиеся так, словно им больно гореть. Их свет отражался в склянках, валяющихся там и сям, развешанных под потолком, и от этого в большом шатре становилось еще темнее.

На вздох Элаю показалось, будто он потерялся и размылся в этой темноте, стал ненастоящим, сделался одним из предметов, которых не видно во мраке и которые ничего не означают, а на самом деле здесь есть только сидящая у стола старуха, болезненная пляска огня в плошках и ее многократное отражение на боках склянок.

Удивительно чистых склянок, учитывая неопрятность всего этого места.

Просто удивительных склянок, потому что нигде и никогда у магонов Элай не видел стекла.

От запаха горящих трав и жира у него заслезились глаза, и от этого огоньки стали длинными-длинными.

Рогуша сидела у дальнего края за низким столиком, одним из нескольких, расставленных по шатру без всякой видимой системы, сидела, уставившись на разбросанные перед ней предметы. Элай бы решил, что это мусор, не всматривайся в него Рогуша так пытливо – впрочем, почему бы безумной магонке не всматриваться в мусор пытливым взглядом? Мелкие камешки, чьи-то перья, пучки подвявшей травы, что-то еще.

Руки Знающей лежали на столешнице ладонями вверх, пальцы то и дело судорожно дергались, и длинные ногти взрезали воздух. Перед магонкой стояла на столе маленькая, но глубокая глиняная миска с водой. На ее поверхности колыхались пырейные семена. 

– Меня посетил третий, – не отрывая взгляда от разбросанных в беспорядке предметов, заявила Знающая. – А может быть, второй. Или первый. Это как посмотреть.