Невыносимые. За порогом и дальше

– Но вот если мы под одну крышу втроем съедемся, не разбавленные дедами и тетками – тут даже Хобур за язык схватится, – покачал головой эльф.

– Зачем за язык хвататься? – не поняла Алера.

– А чтоб мести им сподручней было.

Тахар перевернулся, подкатился поближе к удилищам, глубоко воткнутым в мокрый прибрежный песок, и пристально уставился на сосновые поплавки. Хорошая поклевка могла бы ловко перевести тему разговора, однако поплавки продолжали недвижимо лежать на водной глади, обозначая свое присутствие подвязанными гусиными перьями.

После возвращения друзья повсюду встречали неприязненные взгляды и поджатые губы старух, сиплые шепотки. Временами какая-нибудь бабка в голос начинала говорить о бесстыдных девицах, которые повсюду шатаются с двумя мужчинами, честного люда не таясь и неведомо чем с ними занимаясь днями и ночами. Алера на такое непременно огрызалась, всегда едко, временами злобно, иногда – смешно, и бабки сердились еще больше, и от этого другие односельчане тоже начинали посматривать на друзей косо: чего, мол, баламутите старух, они бы поворчали да унялись, а теперь, разъерепененные, будут цепляться ко всем, кто не вы, срывая свою обиду.

Солнечное пятно, щекотавшее Алере щеку, подползло к глазам. Алера зажмурилась, мотнула головой и перекатилась в тень ракиты, к Элаю, положила ему голову на живот. 

Эльф привычно, для порядка, заворчал. Алера привычно не повела и бровью.

– С каких пор тебя заботят сплетни, Элай? – лениво спросила она.

– Не сплетни, – скривился тот.

– Меня заботит гомон, который до небес поднимается и бренчит там, и тошнит там, иногда аж на улицу выходить не хочется. А если мы все вместе станем жить… Да каждый встречный будет к нам цепляться и объяснять всякие идиотские вещи, которые объяснять не надо. Каждый забудет, как долго нам торочили, что мы уже взрослые, и будет пытаться нас воспитывать… А я не хочу, чтобы ко мне цеплялись и мешали жить. Не хочу никому объяснять то, что его не колыхает. И точно так же я не желаю просто слать под бдыщев хвост каждого, кому просто любопытно, потому что слать придется весь поселок, и я не слишком мечтаю знать, удобно ли жить в поселке, где тебя все ненавидят.  

– Рано или поздно им надоест, – ровным голосом произнес Тахар. – Или надоест нам…

– …и мы ясным полднем у общинного колодца устроим непотребства, чтоб хоть не зря шептались, – закончил за него Элай.

Тахар швырнул в эльфа верхушку камыша.

– Так и знал, – вздохнул тот.