Невыносимые. За порогом и дальше

– Ты не понимаешь, Алечка, да? Я когда замуж шла, у меня глаза не горели! Мне безразлично было, за него выходить или за другого, лишь бы был надежный, серьезный, да человек хороший!

– Так вроде правильно все. 

– А вот нет! Неправильно! Прошел десяток лет, пролетел: вроде бы все было, а все же – нет, чего-то не было! Да и с хорошей надежностью оказалось так себе, видишь – выставил меня, просто выставил, у-у, скотина безрогая, даже жаль, что безрогая!

– Я что-то не видела таких людей, которые через десять лет смотрят друг на друга горящими глазами.

Так какая разница, горели они в самом начале или нет?

Эльфийка хлопнула ладонью по столу.

– Ну вот я и не смотрела. Что хорошего получилось? Ничегошеньки! Детей не родила, ха! Я-то не родила, так ведь и он не родил! Что же сам себя из дому не выгнал?

Алера только рукой махнула.

– А вот теперь! – воодушевленно продолжала Шисенна. – Теперь-то я смогу выбирать по сердцу. Или не выбирать вовсе, просто жить своим домом. Сама себе хозяйка.

Ох, Алечка, ты б знала, как я счастлива теперь! Никогда, никогда у меня не было своего дома… И вот он… И хозяйство, и подворье, и никто мне не указ, сама буду всему хозяйка! Из какого колодца воду носить, в какой бок полы мести, чем огород засадить… Ох, да что там, все сама решать буду!

– А на плетне будут в три ряда висеть ворчухи и решать, правильно ли ты метешь, сажаешь и воду носишь.

– Да им быстро надоест, точно тебе говорю, – без всякой, впрочем, уверенности, пробормотала Шисенна.

– Напомню тебе про эти слова ближе к лету, вместе посмеемся, – Алера зевнула и поднялась. – Пойду я домой. Вымоталась – сил нет, ног не чую. Ждать тебя завтра?

– Непременно, – рассеянно кивнула эльфийка. – Анаэн соления закончить собиралась, займемся с утра.

Алера уже была у двери, когда Шисенна ее окликнула:

– Как думаешь, есть вообще в мире такой способ, чтоб отвадить сплетниц от двора?

– Один точно есть! Когда будешь заводить собаку – выбирай какую покрупнее и не сажай ее на привязь, чтоб до забора допрыгивала.

Авось и сожрет ворчуху-другую.

***

По ночной улице Алера шла медленно, невидящим взглядом уставившись себе под ноги. В голове продолжали вертеться десятки мыслей, и было непонятно, что с ними делать. Прохладная, зябкая ночь пахла сыростью и противной осенней безнадежностью.

Вот только что собиралась не ходить в одиночестве и безоружной, а теперь что делает?

Но улица была тихой, пустой, сонной. Совершенно безопасной.