Невыносимые. За порогом и дальше

Словом, не волнуйся, если нас не будет долго, хорошо? 

– Смастерили себе новую игрушку? – вместо ответа спросил Орим.

Алера, вскинув брови, глядела на деда. Лицо у того было совершенно непроницаемым, будто из полена вырезанное.

– Почему игрушку-то?

– А что ж это? – Орим усмехнулся, но во взгляде его плескалась тоска. – Что ни день – то удумаете какое-нибудь… бдыщева матерь разберет что. Все бегаете, все скачете где-то. Все мыслите, какие б еще затеять себе развлечения. Куда только ни лезете.

Алера смотрела исподлобья, молчала. Орим смешался под ее взглядом, двинул челюстью взад-вперед, и гладко выбритый подбородок его сделался очень упрямым.

– Ты понимаешь, что вы не сможете вечно так вот носиться? Понимаешь, что жизнь не для того вам дана, чтоб друг на друга ее положить?

– А чтобы положить ее на что? На поле общинное? На дом и дюжину детей?

– А хоть бы на поле и дом!

– А если я не хочу? – голос Алеры зазвенел. – Я должна что-то делать просто потому, что так положено?

– А хоть и потому бы! – выплюнул дед.

– Благодать в Ортае твориться будет! – заорала Алера и дернула завязки котомки, едва не оторвав. – Ты сам давно наемничал? Сам давно шатался по землям, ничем не беспокойный? Чего ты хочешь от меня, чтоб я всё близкое выбросила, все нужное, родное, понятное? Взяла то, что мне не надо, маялась, лишь бы все вокруг заткнулись, наконец? Ежа за шиворот всем вокруг, понятно?!

Орим молчал.

– Никому нет вреда от того, что я живу как есть, – поспокойней продолжала Алера, сама немного опешившая от своей вспышки: до сих пор ей не доводилось орать на деда. – А если б я начала делать то, чего мне не хочется – вот это был бы вред, для меня, для всех, кто рядом! Ты хочешь, чтобы мне было плохо, да? Пусть мне будет плохо, лишь бы тебе и всем другим стало хорошо и понятно?

Дед не отвечал.

– Не буду я ничего менять, – припечатала Алера. – Никто из нас не будет. Мы живем, как нам хочется, и общине приносим свою пользу, во всем приносим: на поле работаем, мирские диковины тащим, один лишь Суджам от них сколько денег посёлку привозит из городов! Мы ни на чьей шее не сидим, потому у нас есть право идти, куда хотим. Делать, что считаем правильным.