Невыносимые. За порогом и дальше

Тахар подал голос первым и много позднее, когда они отмывались в холодной горной речке, в которую невозможно было зайти глубже, чем по колено, чтобы не околеть и не быть снесенным пенным потоком. Отмывались кое-как, быстро выполаскивали угвазданную одежду и делали вид, что не смотрят друг на друга, хотя искоса все время друг на друга поглядывали. Из пены посреди речки временами выныривал сердитый водник и что-то орал, грозя кулаком, но за шумом воды его не было слышно.

– Я понял, – хмуро изрек Тахар. – Магия этой бабки – не человеческая и не магонская. Она призорец.

– Как Дефара? – после долгого молчания уточнила Алера и сердито шлепнула по воде рубашкой, с которой никак не смывались бурые пятна.

– Нет. Дефара ведет себя нормально, как человек, а эта Рогуша – совсем другая. Она скорее нечто вроде багника. Если так, то она привязана к этому месту… силой вещей, она и впрямь понимает его природу и знает, о чем говорит.

И тогда мы действительно не выйдем отсюда, пока что-то там не свершим и не поймем. Как нам такой поворот?

***

Всю обратную дорогу до Кашунака они слушали тоскливое ворчание Тахара – тот был немыслимо расстроен, что ему не удалось добраться до башни, и еще больше расстроен тем, что, кажется, рассчитывать на это в скором будущем уже не приходится. Как назло, солнце спряталось за облаками, поднялся ветер, и друзья ужасно замерзли в мокрой одежде, от этого Тахар злился еще сильнее, и Алера с Элаем понятия не имели, как нужно успокаивать разошедшегося друга: никогда прежде он так долго не сердился.

Они привыкли, что эмоциональные взрывы Тахара – страшные, но редкие и кратковременные, сегодня же он распалялся все больше и больше, пока в его голосе не стали звучать откровенно истеричные ноты.

Тут-то им навстречу из ворот Кашунака и вылетел озверевший Фрадген:

– Вы что, вашу мать, ума лишились?

Его голос пронесся над деревней, запутался в листве деревьев, шугнул птиц с нижних ветвей.

Алера растерянно пискнула. Элай набрал в грудь воздуха, чтобы рявкнуть что-нибудь хамское в ответ, но увидел, как к ограде со всей деревни тянутся сердитые магоны, и закрыл рот.

– Вам что сказано было? – заходился Фрадген, багровея лицом и размахивая руками, и в ритм с ними болталась на его шее кошка-медальон.