Кто есть кто

— Сын один. Уже тринадцать лет скоро будет.

— Так что ж ты говоришь, что никого там нет? А что же муж?

— Да ну, ты что, разве в такой малахольной семейке можно было долго жить? Мы разошлись, сыну еще трех годиков не было, — махнула рукой Вера. — Черт знает, где он теперь, я его последний раз видела лет пять назад. Он за границу уезжать собирался. В приступе щедрости сломанный цветной телевизор предлагал забрать, чтобы малыш мог развиваться, мультики по цветному смотрел. Старый «Рубин» весом в полтонны, представляешь? Я бы только на такси из одного конца Москвы в другой потратила бы ровно половину того, сколько новый телевизор стоит, да на ремонт кинескопа еще столько же! Послала его на хер, так он еще обиделся — почему я отказываюсь от его помощи?

Литовка, оттаяв от ее рассказа, заулыбалась.

— Давай свою кружку, — предложила она Вере, наливая чай. — Все на наших плечах лежит, и мужика накормить, и детей на ноги поставить, одеть-обуть. Все мы должны жилы рвать, тянуть на себе мешки... Разве они могут так, как мы? Ох, Господи, сволочи неблагодарные все.

Пока ты ездишь, не спишь, не ешь, каждую копейку сохраняешь, он там еще романы крутит, кобелина, цветочки своей суке покупает на детские деньги.

— А у тебя сколько детей? — спросила Вера.

— Трое! Младшей в июне три годика исполнится, а старший школу в этом году кончает, и черт знает, куда его потом приткнуть? Учиться не хочет, на работу у нас тоже не легко устроиться.

— А ты откуда? Из Литвы? По акценту чувствуется...

— Да, — с усмешкой отмахнулась Рита, — сама-то я из-под Брянска, там родилась, да вот тоже, дура, студенткой была, выскочила девчонкой замуж за своего Жильвинаса, осталась в Литве жить.

Вот за двадцать-то лет уже и говорить стала, как они... Всю душу мне выел, сволочь! Было бы мне на кого младшую спихнуть, давно бы плюнула на него и ушла, так не с кем дите оставить, а я же каждый месяц в Россию ездила... А твой-то малой с кем, пока ты тут? — с сочувствием глядя на Веру, спросила она.

— Ей-богу, не знаю.

Надеюсь, что догадался подруге моей позвонить, когда я пропала. Я ведь как ушла на работу, так больше домой и не вернулась. Неделя уже прошла.

— На фирме прямо арестовали? — понизив до шепота голос, понимающе закивала Рита. — Тут много женщин таких, как ты, которых прямо с работы и привезли. Я раньше в другой камере сидела с одной женщиной, бухгалтершей, тоже на фирме работала. Так она, бедная, первые дни просто аж на стенку кидалась, мы ее валерьянкой отпаивали.