Странные вещи

Ругательства срываются с губ, а в душу проникает холодная ярость. На что надеялись эти испандорцы? Идиоты! Из-за них столько народу погибло. Зачем!? Это нападение вообще выглядело абсурдным! Или они обкурились смех-травы или что?

Нет. Постой-ка. С самого начала, казалось, что напали они вполне обдуманно. Подошли ночью на челноках, знали, что срезать крылья надо, а также знали, что не стоит подходить к «Шершню» близко, чтобы мы не взлетели над ними и не порезали их паруса нашим «жалом». Они точно знали, какое вооружение у нас и о нашем секретном оружии тоже знали.

Но это уже, в принципе, не секрет, поскольку слухи в Небесном пространстве распространяются со скоростью ветра. Пострадавшие от нашего секретного оружия, естественно рассказали об этом всей своей пиратской братии.

Итак, начали они вполне обдуманно. Но вот то, что стали делать далее — это ни в какое понимание не вписывается. Вместо того, чтобы порубить всю команду и захватить корабль, они почему-то стали бегать по его коридорам, заглядывать в каюты в поисках чего-то, непонятно чего…

 Расчищая завал, почти добираюсь до противоположной стены.

Останавливаюсь и оглядываюсь. Надо восстановить дыхание после того, как перелопатил тут столько тяжести. Ворочать здоровенные куски перегородок и покореженных частей корпуса корабля оказалось не так легко. Руки содрал в кровь, но это меня не так расстраивает, как то, что усилия мои оказались напрасными. Эмильена я так и не нашел.

Нет! Не может быть! Парню еще жить, да жить. Невозможно, чтобы Силы Небесные были так жестоки к этому невинному птенцу!

И словно в ответ на мой упрек очередной вихрь ветра врывается в дыру корпуса, поднимает столб пыли и нервно дергает прислоненный к борту пласт фанеры. Подхожу поближе, спотыкаясь о мусор на полу. Опускаю взгляд и в проеме между бортом и фанерой вижу тонкое запястье человека.

Да! Это Эмильен — только его рука может быть такой маленькой и тонкой.

Неистово рыча и возвращая в свое сознание надежду на то, что парень еще жив, поднатужившись, отбрасываю преграду, которая не позволяет мне увидеть его. В глаза сыпятся мелкие опилки и мусор, но я не обращаю внимания на это, пытаюсь вглядеться в с виду безжизненное тело, которое распласталось на животе с вытянутой  вперед рукой. Лица мальчишки я не вижу, оно повернуто в другую сторону и как бы прикрыто второй рукой.