Странные вещи

И, конечно, ее стошнило, когда я про минет рассказывал…» От этой мысли холодный озноб пробегает по моему позвоночнику и, достигнув волос на затылке, заставляет их шевелиться.

А я, преодолев уже большую часть пути до лазарета, вдруг останавливаюсь и смотрю в ее лицо, сейчас покрытое серым слоем пыли. А я ведь подумал еще тогда, что слишком смазлив мальчишка. Но это не казалось мне странным, ведь в аристократических кругах часто встречаются классические женственные черты лица у представителей мужского пола.

— Кто ты? — шепчу я, но дождаться ответа сейчас мне не суждено, потому что вижу — ко мне на всех парах несется взлохмаченный и изрядно выпачканный в крови помощник доктора, мистер Саймон.

— Господин, капитан, сэр, давайте я занесу его в лазарет. Он ведь жив?

— Жив. Но нет, я сам, — быстро отвечаю. — И не в лазарет, а в каюту рядом. И скажите мистеру Трэнтону, что я жду его там.

Не хватало мне еще принести девушку с оголенной грудью в отсек, где столпилось тридцать человек мужиков.

— Есть, капитан, — Саймон срывается с места и бегом торопится предупредить доктора.

Тот незамедлительно появляется в той каюте, где на узкой кровати я бережно устраиваю наш сюрприз в виде молоденькой мадемуазели.

— Жив наш герой? — спрашивает Марк, резво подходя ближе, но завидев тело, столбенеет и начинает нервно моргать.

— Жива, — отвечаю я и в эту минуту замечаю на пороге каюты запыхавшегося и взлохмаченного мсье Рэми, который почему-то не расстается со своей тростью.

Он все слышал и уже готов броситься на защиту своей госпожи.

Или она не госпожа ему вовсе? Любовница? Нет, для любовницы слишком молода… А может дочь?

— Уберите ваше оружие, мсье Рэми. Сейчас не время выяснять отношения, — строго говорю я, указывая на трость, ведь знаю, что там может быть спрятан стальной клинок. — Лучше помогите, если хотите видеть вашу госпожу живой и здоровой.

— Вот это номер! — за спиной Рэми появляется Шон и с любопытством заглядывает в каюту.

— Шон, будь добр, прими командование кораблем.

Распорядись насчет пострадавших, почивших и… насчет ремонта, — обращаюсь я к своему старпому. — В отсеке пушкарей огромная дыра. Пусть заделают.

Мне сейчас нельзя покидать эту каюту. Не допущу к девушке никого, кроме Марка. Сам буду помогать ему. Мне не впервой приходится заниматься ранеными, так что я смогу быть полезным доктору. Я уже увидел больше, чем допустимо приличиями, так что прятать от меня ее уже поздно, а вот от глаз остальных мужчин, пожалуй, стоит.