Странные вещи

— Не надеялась на приглашение за этот стол, ведь сегодня капитан ясно дал мне понять, что не желает моего общества. Я даже была удивлена, когда дежурный матрос сказал, что меня здесь ждут.

— Не стОит благодарностей, мадемуазель, — с наглой усмешкой отвечает капитан. — Займите уже ваше место. И поскольку в вас наблюдается масса талантов, одним из которых является красноречие, то прошу поведать офицерам вашу занимательную историю о перевоплощении графини де Люмьер в некоего Эмильена де Волера. Они ведь не в курсе ваших инсценировок.

Вот как? Красноречие, говорите? Хм, что ж, я вас не разочарую, господа. Думаете, капитан, что будет слезливая история бедной несчастной барышни? Ну нет! Будет рассказ, достойный остросюжетного романа. Но прежде чем начать, хорошенько подкреплюсь, ведь потребуется много сил и энергии, чтобы с чувством, так сказать, вести повествование.

Пока я поглощаю свой ужин, мужчины, орудуя вилками в своих тарелках с интересом поглядывают на меня.

Я же, вдоволь насытившись, начинаю свой рассказ. Нет, не с момента сообщения о гибели моего отца, а с того дня, когда в моей жизни появился мсье д’Анвер. Как говорил наш аббат в храме Святого Антония, «исповедоваться, так от начала времен». Тем более, что мои слушатели должны понять, откуда мне были известны азы воздухоплавания и почему я, хрупкая на вид девушка, решилась на такой авантюрный план.

Рассказываю все: и смешные и грустные моменты, и об успехах, и о неудачах, а также о своих наивных романтических мечтах бороздить воздушные просторы.

Ведь знаю, чувствую, что даже в самом затвердевшем сердце мои откровения непременно найдут отклик.

И не ошибаюсь. Уже через несколько минут вижу, как мужчины за столом начинают активно отвечать мне улыбками и одобрительными кивками, а потом и вовсе подбадривают меня вопросами: «И что, вам это удалось?» и «А что дальше?»

Рассказ мой получается задорным и веселым, но только до того момента, когда доходит до сообщения о смерти отца.

Я запинаюсь, вспоминая его, и вдруг чувствую, как невольная слеза выкатывается и стекает по щеке. Да, я вкладываю в мое повествование много личных переживаний. Вот и сейчас не могу удержать свои эмоции.

Мистер Хартланд, сидящий рядом, тут же протягивает мне свой кружевной платок, а потом наливает в мой бокал немного красного вина.

Принимаю «утешение», а потом, вздохнув и отогнав горестные мысли, продолжаю.