Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

— Предлагаю со всеми мздоимцами разобраться народным, казачьим способом.

— На дыбу? — помертвел Горбунок. — Живьем в кипяток?

— Православие. Самодержавие. Народность, — атаман скрипнул коренными зубами. — К каждому мудозвону из администрации президента, к каждому члену правительства, к каждому парламентарию я приставлю казака с шашкой наголо.

— Зачем?

— Пусть он, супостат, при казаке просит Всевышнего избавить его от греха сребролюбия.

— Если откажется? — сглотнул я.

— При виде шашки? Не смешите!

— А если и молиться будут, но и воровать продолжат? Знаю я этих заправских лицемеров, — горько вздохнул президент.

— Слова их легче куриного пуха.

— Тогда публично сечь их на Красной площади. Нагайкой. С посвистом. До кровавых рубцов.

— Где именно на площади? — заржал Горбунок.

— На Лобном месте. Оно в России-матушке — самое козырное. Сорвал портки и — вперед!

144.

Сказано — сделано. К каждому коррупционеру был приставлен казак с шашкой наголо. Он четко фиксировал число и угол молитвенных поклонов, частоту падений на колени, ярость и неподдельность исповеди.

И всякий вечер дозорные передавали срочные реляции в администрацию президента.

Мало и с глумливым лицом молился, не тот угол наклонов, не добрал падений на колени — кувырком на Лобное место.

А в воскресенье секли подлецов.

Публики собиралось великое множество. Типа, как на концерт Маньки Пугач, Мити Баклана и Фили Кроликова. По душе пришлась народу вековечная забава. Когда с министра стаскивают портки — это такое зрелище! Внушает надежды! По сердцу елей…

И, примечательно, религия сразу всю страну взяла в оборот.

Молитвенный шепот по утрам и вечерам теперь слышался изо всех окон. Телевизионное начальство вместо рекламы прокладок крутило ролики о церковной утвари. И перепуганные люди расхватывали, как горячие пирожки, хоругви, паникадила, восковые свечи. О производстве икон и нечего говорить! Теперь в каждой квартире их было до сотни. Вместо обоев. Причем, в сонм святых вошли и ныне здравствующий мэр столицы, и страдающий запорами премьер-министр.

И что вы думаете?

Воровство и мздоимство оборвалось.

Тишь, благодать, пение ангелов.

Правда, кое-где еще вспыхивали злые эксцессы.

Атаман Матюшкин играл желваками:

— Надо усилить контроль над исповедью.

— Каким образом? — мотнул хвостом Горбунок.

— Ведь они, стервецы, напропалую врут батюшке. К каждому исповедующемуся надо подключить детектор лжи. Пусть повертятся жирными карасями на сковородке.