Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Несмотря на свой возраст и сексуальную опытность, я страшно возбудился. Буквально дрожащими руками разобрал неказистую девичью постель.

Жанетта из ванны вышла нагой. Абсолютно! Вся в бриллиантовых капельках воды на матовой коже. Тяжелые груди с широкими коричневыми соками. Трогательно хрупкие подростковые плечи. Золотой курчавый мысок под плоским животом.

Жезл мой воспрял до невообразимых пределов. Гудел сладостным гудом. Как антенна на башне Останкино под высокочастотным током.

— С мужчиной не была больше года, — жадно прошептала мне в ухо Жанетта.

— Чую… Словно разбудил спящий вулкан.

— Так раздевай же!

— Ты же раздета?

— Ах, да! Тогда войди в меня… Глубже! Резче!

Я ощущал себя Лукой Мудищевым и Гришкой Распутиным взятыми вместе. Через четверть часа я стал удерживать животворящую жидкость из последних сил. Но она, будто прорвав Ниагарскую плотину, захлестала.

О, как же Жанетта вопила!

— Не кричи так, — робко попросил я.

— Не волнуйся, — горячечной скороговоркой прошептала Жанетта. — Дому полтысячи лет.

Потом мы разнежено лежали в постели и курили какие-то ароматические египетские пахитоски.

— Юрочка, — Жанетта поцеловала мой волосатый живот, — возьми меня в жены.

— У меня тут один контракт. С матушкой Смертью…

И я тогда ей все рассказал.

Жанетта лишь таращила на меня лазоревые глазенки.

— Милый, а давай, я на эту свадьбу приду? Разыграю из себя однокашницу. Женщины, знаешь, как умеют играть?

— Смерть — тетка дошлая. Сразу почует истинные отношения.

— И какие они?

— Мне кажется, я тебя… полюбил. Последняя, горькая, осенняя страсть. Верно, от отчаяния. С гибельным восторгом.

— Какой ты милый! Пойдем со мной на Арбат. Продадим парочку моих пейзажей. Потом закатим пир горой с секс-крещендо.

— Пойдем, касатка!

50.

На Арбате, с оживленным многоголосым водоворотом людей, Жанетта пристроила полотна возле плинтуса ядовито-багрового дома. После феерического соития, я думал — удача попрет косяком. Народ же больше интересовался матрешками с мордочками президентов.

Я готов был наброситься на тупорылых пешеходов: «Гляньте, идиоты! Это же гениально!»

Наконец, когда на небе оскалился желтый череп луны, а мы решили валить, к нам подвернул маленький человечек в макинтоше, с масляно поблескивающими зеницами. Поправил болотное клетчатое кашне, передернул плечами. Внимательно посмотрел на меня, потом на Жанетту.

— Сколько? — указал пальцем на полотно «Карнавал смерти».

Жанетта назвала скромную сумму.