Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

На барной же стойке, сбивая ряд, возвышается пестрый картонный макет храма Василия Блаженного.

К нам подошла маленькая чернявая официантка с бейджиком «Лили».

— Присаживайтесь, господа, за этот угловой столик. Видите, рогатая вешалка. Комплексный обед у нас стоит 309 рублей.

— Вот и отлично! — Ваня предвкушающе потер ладони. — Курить-то можно?

— Пепельница на столе. Она выполнена по эскизу барселонского дизайнера. В виде черепа коня Рыцаря Печального Образа, Росинанта.

— Какое издевательство над моим собратом! — возмущенно заржала зебра.

— Ой, она говорящая? — оторопела Лили.

Этому она удивилась. А то, что мы сюда зашли вместе с африканским животным — ничуть. Странно...

Повесили одежку. (Горбунок — нудист, всегда ходит гол.) Блаженно вытянули под столом ноги. После осенней хмари приятно ощущать сухость тела, крепкий аромат молотого кофе.

И тут к нам подошло божественное создание, фея. Официантка с бейджиком «Агата». Каштановые коротко остриженные волосы. Милое детское лицо. Чуть косящие карие глаза.

Я сразу же вспомнил Катюшу Маслову из толстовского «Воскресенья». (Недавно вписывал ее фамилию в кроссворд.) Белая блузка, подчеркивающая небольшую, упруго торчащую грудь. Черная плотная юбка чуть выше колен.

Я задохнулся от восторга.

Ваня от изумления уронил на скатерть бычок.

— Господам, угодно дополнительно к комплексу алкогольные напитки?

— Тащите нам бутылочку армянского коньяка, — вдохновился Иван. — И самого крепкого кофе.

— Агата, — душевно произнес я. — С вашей неземной красотой надо сниматься в кино, а не убивать здесь молодые годы.

— Я и снимаюсь... Только фильм еще в монтаже. Я же артистка. Учусь здесь рядом. В «Щепке».

Виляя безупречной попочкой, Агата удалилась на кухню.

Ваня сощурился:

— А помнишь, Юрок, как мы по белу свету неустанно рыскали в поисках настоящей любви?

— Еще бы! — всхрапнул Горбунок.

Глава 8.

71.

Тимурка хлебнул «Жигулевское»:

— Именно в фановом раструбе я должен установить пластит.

— Взрывчатку?

— Дикой разрушительной силы.

— Зачем это тебе? — руки мои задрожали. Я сразу вспомнил о моей любовнице, поджигательнице дорогих иномарок. Ах, как мы с ней кувыркались в постели! Впрочем, здесь это воспоминание совершенно не в масть.

— Возмездие! Те люди, которые провели дьявольскую приватизацию, должны быть наказаны.

— И многих уже взорвали? — вытаращил небесные очи гуманист Горбунок.

— Пока выбрал первый объект.

— Почему взрыв именно унитаза? — закашлялся дымом Иван.