Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Она тотчас ударилась об пол и превратилась в типовую, привычную Смерть, то есть, в беззубую, согбенную старуху с косой. Затем в юную сексапильную девицу небесной красы, коса (волосяная) до попы. А в итоге — в трехглавого огнедышащего дракона.

— Зарубите на носу, зайки мои, я — вечна!

Глава 12.

111.

Тимур, меж тем, сидел на заряде пластита, по позеленевшему его лицу катились крупные капли пота. Скорее всего, ледяного.

Мое лицо было тоже мокро. По нему струился не пот, а слезы. Горючие, неизбывные, почти кровавые.

Смерть на меня скосилась. Усмехнулась и сунула пульт дистанционного управления в кармашек свадебного платья.

— Уж сама не знаю, что со мной творится… Прикипела я к тебе, Юрок. Не оторвешь! Даже этого горе-подрывника жалко. Да и час его пока не пробил.

— А мне как жалко! — зарыдала зебра.

— Прощаю тебя последний раз. И больше — без глупостей. В день нашей свадьбы свой стул проверю сама. Уж больно после этой взрывной метаморфозы раскалывается голова. Мигрень, наверное…

Матушка взвихрилась, истончилась, без остатка всосалась в форточку ресторана «Африка».

— Вот так праздничек, — прошептал Байбаков и, как слабонервная барышня, грохнулся в обморок.

Еле отпоили его медицинским спиртом.

— Школьная выпускная фотка! — раздул усы Горбунок.

— Что фотка? — почесал я затылок.

— Надо вглядеться в нее. Подыскать наиболее адекватную физиономию. Нельзя постоянно наступать на одни и те же грабли?

— Вы будете смеяться, ан снимок у меня с собой, — достал я из портфельчика с заклепками порыжевшее фото.

— Я тоже гляну… — произнес воскресший Тимур.

— Очухался, милок? — джинн выпустил клуб дыма.

И ведь Ваня был прав! Только сейчас, после всех пертурбаций со Смертью, глаза раскрылись. Впился в коллективное фото. Как мы все постарели! Кто обрюзг… Кто высох… Черные круги под глазами… Словом, товар далеко не хай-класса. Скорее, секонд-хенд, утиль, мусор.

— Двадцать лет прошло, — потер впалую щеку Тимур, — а, гляди, как нас перекрутило.

— Может, еще разок подкатить к Дарье Ростовой? — предложил Иван.

— Лично я бы обратился к этой, — тыкнул пальцем в снимок Байбаков. — Самое вменяемое лицо. Кажется, Эля… Крякова.

— Предоставлю справочку, — нахмурился я. — Работник паранормального отдела на Лубянке.

— Я же говорю, вменяемая…

— Она отказала… — джинн почесал с хрустом под мышкой. — Боится Смерти до поросячьего визга.