Быть с Бакланом. Часть I. Цветной челлендж

Легко разобравшись с устройством лифта и тросами, он что-то там отсоединил на крыше, хитроумным способом перекинул и закрепил стальные канаты, сделав из них подобие страховки. Обговорив с Потапом все возможные варианты и пути отхода, Петр, скрепя сердце, позволил юноше действовать так, как тот это придумал. Раскачавшись, что есть сил, тот прыгнул к зомбакам, не выпуская из рук кабель - зрители охнули, но зомбаки стояли безучастно. При этом Маша судорожно сжимала мобилу, молясь, чтобы мелодия не прервалась ни на секунду и выжимала из нее максимальную громкость.

А Михей орал, как в последний раз свою самую отчаянную песню, рискуя сорвать связки. Петр напряженно следил за действиями Медведя, а еще постоянно одергивал студентов, отстраняя их от проема. Ему надо было, чтобы те не перегораживали выход, а сам он был готов разбежаться в два шага и прыгнуть на ту сторону, если понадобится. Но надежный и изобретательный Потап сделал все, как нужно, будто делал это тысячу раз. Постоянно оглядываясь на мертвяков и ожидая от них подвоха, он добрался до двери (зомби посторонились) и протянул канат над пропастью, надежно закрепив его на своей стороне. Следом пошел Михей. Потом с долгими уговорами и оханиями отправили Машу, привязав ее к тросу ее же ремнем от джинс. Последним в гости к зомби пожаловал Мамонт. Зомбаки стояли плотным любопытным окружением, и молча взирали на живых. Когда люди пошли от них прочь под звуки бравурного марша - они последовали за ними дружной толпой, заставляя напряженно озираться и сильно нервничать. Прекрасно зная, что соваться в коридоры, куда вела сорванная дверь, не стоило, Мамонт свернул к конференц-залу. Там их встретили новые зомби - бывшие когда-то шикарными и лоснящимися от богатства, бизнесмены и начальники. Всех их Мамонт вытурил за дверь и прикрыл створки, надежно заложив ручки подходящей мебелью. Можно было выдохнуть. Медведи по три круга обыскали помещение с длинным столом, рядами кресел и большим экраном, на котором светился последний кадр презентации и убедились, что здесь никого больше нет. А затем просто придвинули стулья к накрытому столу и набросились на фрукты, бутерброды и бутылки с водой и соком. Петр не участвовал в празднике живота. Стоял у окна и разглядывал безмолвный город, будто окутанный сном. Несмотря на припекающее солнце, сверкающую бликами речку и шелестящую листвой зелень - город выглядел мертвым. Не ездили машины, не ходили люди, не мчались поезда.