Всё становится на места

— Давай-ка его выведем на воздух, — говорит Гилберт Брадану, и они берут меня под руки. И зачем, спрашивается, ведь я сам прекрасно могу идти.

Я обнаруживаю, что свежий воздух укрепляет ноги: теперь я твёрже на них стою.

— Отпустите меня, мне уже совсем хорошо, — прошу я, но Гилберт всё портит.

— Ты больше есть не хочешь? — спрашивает он. — Там ещё осталось мясо... О боги, Сильвер, что с тобой такое? Может быть, съел слишком много немытых ягод?

— Всё может быть, — слабым голосом отвечаю я.

О том, что я неправильно понял старика, мне говорить не хочется, а то ещё будут смеяться и долго припоминать.

А всем, кто со мной знаком, и без этого есть о чём вспомнить.

Из дома выходит старая клыкастая и оглядывает нас (особенно меня).

— Надо бы вас уложить, — говорит она. — Постели уже должны быть готовы.

— Я хотел спросить... — начинает было Гилберт, но старуха перебивает его.

— Утро вечера подлиннее, как говорится! — заявляет она. — Утром и спросишь, а сейчас всем спать пора. И так из-за вас детвору в постели не загнать, да и свечей сколько пожгли, подумать страшно! Во-он тот дом видите?

Клыкастая указывает пальцем в сплетение ветвей и продолжает:

— Вам туда.

Брадан, отнеси-ка это несчастье, глаза бы мои его не видели, а то ведь сам не дойдёт, чтоб он был здоров.

Здоровяк крякает, подхватывает меня на руки и несёт по раскачивающейся лесенке вверх, как какую-то чахлую принцессу.

— Да могу я сам идти! — шиплю я.

— Ты, принц, уж помолчи. На кого похож-то! Хоть бы тебя живым домой доставить, а то сестра твоя с нас шкуру спустит, да и отец, пожалуй, тоже, — отвечает моряк.

К счастью, идти совсем недалеко, так что вскоре он ставит меня на ноги у предназначенной нам хижины.

— Где тут дверь-то? — спрашиваю я, разглядывая переплетение ветвей, густо покрытое мхом.

Брадан тянет на себя малозаметный сучок, и вход обнаруживается. Дверь оказывается самая обычная, на петлях, но её непросто разглядеть, так как она тоже из веток, как и стена дома.

Свет фонаря, висящего снаружи, не очень ярок, но позволяет разглядеть комнатку.

Изнутри стены утеплены ковриками из полос ткани. Окон в этом доме не оказывается, лишь небольшое отверстие в потолке. В дождь здесь наверняка не очень-то уютно.Из обстановки — только две постели, сделанные из соломы и накрытые чем-то вроде меховых покрывал, сшитых из шкурок небольших зверьков.

— Ну вот, отдыхайте, — говорит Брадан, — а утром потолкуем. Ребята здесь что надо, вы их не бойтесь. А главное, Теодора они очень уважают.