Всё становится на места

В следующие дни Теодор много говорил с Леоном, и последний вроде бы даже приободрился. Он был рад, что принц не покинет Беспечные Острова. А Брадан и Бартоломео на побережье взялись за починку корабля, и им помогали и горожане, и даже клыкастые. Особенно суетился Гастон, внезапно обнаруживший в себе любовь к морю и кораблям. Впрочем, старые наклонности никуда не делись, и он стащил у Брадана книгу о речном пирате. Похождения книги, пожалуй, были такими же бесконечными, как и похождения Петашки.

Но одним поначалу чудесным днём случается то, чего мы не ждали: на горизонте показались паруса.

— Это ещё что? Кто бы это мог быть? — суетится у воды Дугальд.

Вдоль берега бегут к нам люди, что работали над починкой корабля — они тоже увидели паруса и спешат предупредить. Так что когда судно приближается, его встречает довольно много людей.

— На носу дракон, — сообщает Брадан, прикладывая к глазам ладонь козырьком. — Белый.

— А не то ли это судно, которое Эрнесто строил в доках в компанию к «Жабе»? — интересуется Бартоломео.

Мари раздвигает небольшую подзорную трубу, сняв её с крючка на стенке бочки, и молча протягивает капитану.

— Ох! — только и говорит капитан, разглядывая палубу.

— Да что там, что там? — сердится Брадан. — Можешь сказать по-нормальному? А, отдай сюда... так, поглядим... Ух ты ж, хвост креветки, крабья клешня!

— Что там, что там? — любопытствуют окружающие.

Подходит Теодор, он бледнеет, опирается на Леона.

— Кто к нам плывёт? — спрашивает он.

— Твой отец, парень, — Брадан оборачивается и тыкает меня пальцем в грудь.

— Не-е-ет, — шепчу я и оглядываюсь, куда бы отступить, но всё тщетно — я в первом ряду.

Сзади напирает довольно много любопытных, и мне остаётся разве что прыгать в воду.

— Гилберт, — я умоляюще гляжу на него, — преврати меня в птицу!

— Ну уж нет.

Друг предаёт меня, да ещё и ухватывает за плечо покрепче, чтобы я точно никуда не делся. Так мы и стоим, пока корабль не подплывает совсем близко и с него не спускают лодку.

— Гляди, Барт, там вся наша команда, — говорит Брадан, — и твой сын. Теванна, а ты знала, что у него есть взрослый сын? А я вот свободен, никаких назойливых детишек...

В лодку спускается мой отец, одетый как последний матрос. Несмотря на это, я сразу его узнаю. Его лицо имеет выражение «Ух-сейчас-ты-получишь», хорошо знакомое мне по тем печальным моментам, когда он готовился распекать нас с Сильвией за особо крупные промахи. А с ним в лодку садится Нела.