Бессмертный

Леьнер, по-прежнему, легко парировал удары, насмехаясь надо мной, выгоняя ярость наружу, и вместе с ней воспоминания...

Вот дед смеется над глупым ходом в шахматах... и тут же бабка с недовольно поджатыми губами, разочарованно мотает головой, что не могу запомнить простейший шаг в дурацком танце... отец кричит, разбивая лабораторию, не хочет верить в отсутствие у меня способностей к колдовству... я всех подвел, я неудачник. Я так кичился своим даром мечника, а наделе не более, чем неумеха. Деревенщина с палкой.

Чем больше дерусь, тем хуже получается, и, впервые, ярость не помогала, как бы много ее ни было. Я подвел всех, кто мне дорог... Добивайся поставленной цели любой ценой, - как молот ударило воспоминание в голову. Совет няни, только няни? Нет. Все вбивали мне одну и ту же мысль: бабка, отец, дед. Все. Каждый по-своему: словами, поступками, но вбивали. Я их не подведу.

Урод в доспехах все верещал, я не слышал слов, но понимал, он глумится надо мной. Пусть так. Я прыгнул вперед, под удар меча, лезвие прошло насквозь меня, до самой гарды.

Я заглянул в глаза врага, где в карих зрачках плясал огонек величия и радости. Я с удовольствие врезал в нахальную морду.

В голове, словно огненный шар взорвался, перед глазами поплыли круги, я отошел назад. Леьнер выпустил меч из рук, широко раскрыв глаза, тупо смотря в никуда, оттопырив нижнюю губу, с правого уголка рта стекала кровь.

- Что, первый раз по морде получил? - вытаскивая меч из живота, насмешливо поинтересовался я.

- Ты - чернь. Ты - нечто, - его слова на меня не действовали. Поздно пить отвары, когда почки отказали.

Отшвырнув его железяку, я замахнулся для удара, рыцарь подался вперед.

- Ты не можешь меня ударить! Руки не слушаются. Кулак разжимается, - голос властный, но дрожит.

На каждое его слово, я старался сделать лицо все тупее и тупее, чуть слюну не пустил, но передумал, это уже перебор. Кулак, как он и приказал, я расслабил, его потерянный взгляд вновь приобрел блеск превосходства, а губы.

.. а губы не успели растянуться в глумливой улыбке, я врезал ему тыльной стороной ладони. Его голова мотнулась, а ноги сделали шаг назад. Схватившись за щеку, Льенер капризно заорал.

- Ты не смеешь меня бить. Я лучше тебя, - мне показалось, еще чуть-чуть и он затопочет ногами.

- Да ну, ты серьезно? - я продолжил хлестать его по лицу, не обращая внимания на крики, - что тебя ни разу не били? Привыкай.