Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

Вот сядем сейчас, поворожим-погадаем: кости раскинем, рыбку выпотрошим, мох подымем, а то, может, и муравьиная дорожка что подскажет. Думать надо, однако!

– Да что тут думать!.. – вдруг рыкнул богатырь и двинул коня на муравейник.

И не успели представители местной общественности оглянуться, как выдернут был могучей рукой священный посох из столетнего мусора и предъявлен этой самой общественности на обозрение.

– На! Теперь ты будешь халдей тутошний, – наклонясь с седла, сунул богатырь Патьвашке в руки символ колдовского могущества.

– Я?!! – очень удивился паренёк, с ужасом глядя на резную палку в своих руках.

– Он?!! – вообще обиделся дед Койву. – Этот оболдуй?! Этот...

– ...пустобрёх, скоморох, балбес, лентяй, шалопай... – с готовностью подсказал пастух рекомендации односельчан.

Но пока паренёк отбрехивался, сокол с нетерпеливым «кха!» сорвался с плеча богатырского, сделал круг над головам, привлекая внимание, и неожиданно опустился на плечо Патьвашкино. Того от тяжести повело всторону, но парнишка устоял, облокотившись о посох, а после поглядел на птицу искоса и, беззаботно улыбнувшись, погладил пёстрое горлышко.

– Хоро-ошая птичка... хорошая... А чё это вы на меня так смотрите?

Ну, сказать по правде, причины на то были разные. Богатырь смотрел, впервые видя на чужом плече своего боевого товарища. Старик вытаращился в обалдении, ибо вдруг дошёл до него знак халдиевский. Из лесу нерешительно присматривались по причине звериной осторожности.

А на посохе резная птица очи вылупила, мол, кому вы меня в руки отдали, изверги. Но каковы бы ни были опасения, одна и та же мысль посетила головы – что смотрится пастушок Патьвашка с колдовским посохом, как на картину малёванный.

– Да как же я буду-то?.. – всё ж одолела паренька скромность врождённая.

– Чего уж, научим, – вздохнул дед Койву, вроде даже с облегчением.

– А не сдюжаю?!

– Подсобим! – прогудел богатырь убедительно.

– А если... А вдруг...

– НАСТАВИМ, – раздался вдруг чей-то голос, будто лесное эхо гулкое.

И только оно отзвучало, как сейчас же волчьим воем – тягучим, заливистым – отозвалась чаща окружающая, и покатилось всё далее и далее, будто песней торжествующей, объявляя на все окрестности, что есть теперь в округе Лесной Хозяин. А заодно намекая халдиа новоиспеченному, что ежели он даже в чём сомневается, то пусть знает, что судьба это его, и вообще – куда он теперь с подводной лодки денется.