Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

Герои наши только стояли и слушали, как лесное зверьё изгаляется, пока оно потихонечку не успокоилось и не разбрелось, делами своим заниматься ежедневными. А там уж и сами домой засобирались. Но только отошли чуточку, как дед Койву хлопнул себя ладошкой по лбу и обратно развернулся:

– Рыба-то, рыба осталась!

– Окстись, дедушка, нужна тебе та рыба несчастная? – пытался урезонить его Патьвашка, которому теперь кроме посоха вообще ничего не нужно было, но старик остался непреклонен:

– Раз халдиа не принял, так нечего добру зря валяться.

Вот заберу, и можно со спокойной душою... Э, а где рыба-то?! Неужто взял Хозяин?!

Тут уж и богатырь с пастушком поворотились, заинтересовано оглядывая окрестности, но лишь кощей с высоты коня увидел, как мелькнул за деревьями рыжий хвост, и вывод сделал правильный:

– Табань дед, нашёлся уж для твоей рыбины хозяин. Много их в лесу, хозяев-то...

_____

И разнёсся тогда слух округою, будто явился издалека шанкари-богатырь невиданный, что Кощеем Бессмертным прозывается.

Говорили, что росту он великанского – плечами горы раздвигает, шоломом облаков касается. Конь у того Кощея – сам Змей Горыныч, о трёх головах огнедышащих, хотя огнём палит почему-то из задницы (то ли аномалия на то генетическая, то ли от диеты гороховой). На плече богатыря сидит вещий сокол – изрекает народу пророчества (а кто не внемлет, может и клювом по башке настучать для просветления). А где ступит Кощей конём – станет озеро, где махнёт мечём – течёт речечка. И бегут от него Черноморовы прислужники, как от пожара лесного, не оглядываясь.

А ещё меж собою перешёптывались, что когда проезжает сей богатырь селения – ни хлеб-соль не примет, ни задержится, а лишь молча взглянет в глаза – тяжёло, внимательно, – будто душу наружу вывернет. И не сидится после того взгляда народу по избам, не прячется, а идут люди в леса заповедные – древние посохи из муравейников и прочего мусора выкапывать. Принимают молодые волхвы те посохи, и кончается тут власть Черноморова, и вспоминает народ, что Беломорьем звалась эта земля исстари.

А в это время конь богатырский всё также неутомимо вёрсты отмахивал, единственной головой на скаку потряхивая. Позади оставалась земля, словно от дурного сна просыпающаяся. Впереди стая волков рыскала, дорогу богатырю указывая. В облаках сокол на пару со змеем шнырили, ниоткуда огнём не паля и не изрекая пророчества. А навстречу им, бликами в озёрах играючи, поднималось всё выше зарево, будто новое Солнце всходящее.