Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

И тут, будто прямо из воздуха, голос раздался сварливый старушечий:

– Опять маракуши всякие шлындреют...

– Окстись, бабушка! – добавился голос девичий. – Свои это, Горыни моего соратники.

– Свои, не свои... А приличные люди, входя, здороваются!

– Приличные люди на глаза показываются, – буркнула царевна, но Ратко её не поддержал и проговорил с хмурой почтительностью:

– Хлеб да соль, хозяюшки.

– О, как! – обрадовалась старушенция. – Это ты, мОлодец, правильно подметил, что к столу явились.

Давненько я добрыми молодцами не закусывала...

– Ба-абушка!.. – укорила девица. – Ой, не слушайте вы её, каргу старую. Кем бы она ещё, без зубов-то, закусывала!

– А у меня челюсть вставная есть – от волка досталась!

– Да ладно! И где ж она у тебя есть?!

– А на полочке!..

Дружинники только головами крутили, слушая перепалку. И тут под гробом сияющим вдруг шевельнулся богатырь.

– Н-неладно... – послышалось слабое.

– Горынюшка! – взвился девичий голос, а Ненада лишь губу прикусила от досады на соперницу.

– Солнышко? – с трудом приподнялся кощей.

– Тут я, тут – михрютка ты мой насупоненый, – ласково отозвалась девица. – Ладно всё. Нашёл ты меня, пропащую.

– Нашёл-то, нашёл, да клятвы не выполнил, – прогудел он с сожалением. – На всё Черноморово войско хватило бессмертия, а на последнем деле – так закончилось. Эх, видать опоздал я, милая, не смог спасти из пут чародеевых.

– Не опоздал ты, Горынюшка, нисколечки и спас меня из плена чародейского, – отвечала Зоренка всё так же ласково.

– С лёгким сердцем теперь засияет твоё «солнышко», потому что Солнцу – не земною долею мыкаться – ему светить в небесах положено. А твоя земная стезя ещё не закончена. У тебя-то всё только начинается.

Ненада, до того тихо в сторонке кусавшая губы, на эти слова вскинулась, загоревшись мимолётной надеждою, но как ушат воды на голову, прозвучала отповедь кощеева:

– Вот оно как... Только накой мне без тебя земная доля? Останусь-ка тут – поглядеть в последний раз на своё солнышко.

Может на тех твоих небесах ещё свидимся.

Сказал богатырь таковы слова и всерьёз моститься принялся, чтобы помирать, значит, у гроба любимой.

– Э?! Куда?! – взвились обе девушки, на такое превратное толкование их чувств, а бабушка Лоух ещё и подначила: – Хе-хе, каков колобродник выискался! Слился от всех баб своих, ещё и героем прославится.