Меч некроманта

Как на его маневры отреагируют стражи? Ну-ка, ну-ка…

Крысиный король сделал еще несколько шагов вдоль границы.

Да, теперь сомнений не было. Скелеты чутко следили за каждым его движением и, ни на секунду не запаздывая, держали на мушке.

Скверно, очень скверно.

Собственно, а чего он ждал? Так и должно быть. На то они и стражи. А он? А он на то и пленник, чтобы все время пытаться сбежать. Если использовать каждую подвернувшуюся возможность…

Эх, была, не была!

Крысиный король вдруг почувствовал неким, присущим каждой крысе шестым чувством, что время действовать и, перемахнув черту, кинулся к лестнице…

59.

— Ну ладно, — сказал Хромоногий. – Раз ты продолжаешь со мной спорить, я могу привести неплохой пример. Вот мы не живем и не умираем, ждем неведомого приказа от нашего Повелителя. Какой в этом во всем смысл?

— Смысл? – промолвил Широкая Кость. – Да откуда я знаю хоть что-нибудь про смысл? Нет его, наверное.

— Вот видишь! – обрадовался Хромоногий. – Так же и с жизнью. Нет в ней никакого особого смысла.

Совсем нет. Просто люди рождаются, живут, умирают. И на этом – все.

— Ошибаешься, — сухо сказал Проломленный Череп. – И довольно сильно.

— Неужели? – спросил Хромоногий.

— Именно.

— Так в чем смысл жизни?

— В служении долгу, — ответил Проломленный Череп. – Долг – самое важное. И о нем никто не имеет права забывать. Это единственное, оставшееся нам. Все остальное отобрала смерть.

— Долг? – удивился Широкая Кость. – Перед кем? Перед тем, кто вернул нас к существованию? А мы его об этом просили?

Проломленный Череп не ответил.

Он посмотрел на поднимавшееся над ближайшей горной грядой солнце и вдруг думал, что существование, подаренное ему Повелителем, все-таки позволяет взглянуть на окружающий мир по-другому, увидеть его не таким, каким он казался при жизни.

Более холодно и отстраненно?

Да нет, не так. Не совсем так. Было в существовании после смерти и нечто особенное, словно бы некий привкус, некое дополнительное ощущение сопричастности происходящим в окружающем мире процессам.

Сопричастность.

Он задумчиво провел костяшкой пальца по черепу.

Оно же – осознание себя, родного, как составляющую происходящих в природе процессов. Не только поглощения и переработки пищи, но и гниения, к примеру. Того самого гниения, происходящего с твоим телом, упакованным в гроб, опущенный на двухметровую глубину и оставленный там навсегда. Нет, дело даже не в червях и не в газах, выделяемых при этом.