На изнанке чудес

Теора отказалась от своей «небесной» диеты и уплетала хлеб за обе щеки. Тень Незримого дремала подле нее, величественная и статная, несмотря на свою двухмерность. Марта жевала горбушку, запивая горячим молоком.

– Кушайте, кушайте, – приговаривала хозяйка. – Ты тоже, Майя, кушай. Съедим хлебушка и будем здоровыми.

Узнав, как жестоко обошлись с ее тряпичной куклой, Пелагея за удивительно короткий срок сшила девочке новую – в широком коралловом платьице, с ручками-варежками и головой, набитой семенами льна. Майя без раздумий назвала ее Редой и везде носила с собой в кармане.

Ее счастью не было предела.

18. Иноземная хворь

С поры первого и последнего гадания дожди зачастили. Они привычно гудели по крыше и стучались в окна, проверяя, тщательно ли те закрыты.

Марта топила самовар в черном переднике и начищенных остроносых туфельках, которые задешево достались ей от одной базарной торговки.

Кот днями напролет просиживал на спинке дивана, обмотавшись хвостом. То ли ему надоело проказничать, то ли его удручало отсутствие посуды, которую можно бить, но он наконец-то оставил Марту в покое.

Кекс с Пирогом носились по этажам, выискивая тайны и поднимая лай по малейшей мелочи. Юлиана выгоняла их носиться под дождь.

Камин нашептывал Киприану трескучие сказки. Человек-клён теперь всё больше дремал перед огнем, а ночью пропадал в лесу. Чем он там занят, никого не интересовало. Марту интересовал лишь его философски-притягательный образ. А Юлиану – его присутствие в принципе.

Была и третья поклонница – Теора. Ей нравилось созерцать его прекрасные черты из тени и тихо вздыхать о мимолетном, но столь памятном времени, проведенном в Энеммане. Мысль о том, что она играючи спасёт Вааратон и вернется на родину не позже, чем через месяц, растворилась в бесконечных дождях и заботах. Когда же ей наконец выпадет шанс в открытую сразиться со злом? Почему она только и делает, что путается под ногами?

Незримый всячески старался отразить от нее пагубную печаль. И пока у него это выходило.

Но перед главной битвой ему следовало еще более окрепнуть.

Как-то раз Теора попыталась расспросить Пелагею об арниях и женщине из леса, которая стреляет без промашки. В ответ она услышала лишь назидания да совет не поминать былое.

– Тогда как я смогу разобраться, с чем надо бороться?! – вспыхнула Теора.

– Если станешь противостоять в открытую, проиграешь, – коротко сказала Пелагея. Она предпочитала делать вид, будто зла не существует.