На изнанке чудес

И думала, что оно покорно ретируется, если не встретит сопротивления.

– Но что, если это и есть главная проблема Вааратона? – не сдавалась Теора.

С библиотечного этажа за новой порцией чая спустился Пересвет. За ухом у него, как всегда, торчал карандаш, а мысли витали где-то между третьей и четвертой главой будущего шедевра. Когда Теора упомянула о проблеме, Пересвет встрепенулся.

– Ой, мелко копаешь, – сказал он. – В Вааратоне уйма проблем. Например, ненастье. Или бедность. Или тот факт, что король бродит невесть где и никто не видел его в лицо.

Если потянуть за одну ниточку, долго придется распутывать.

Марта ворчала на Майю: та повсюду разбросала лепестки ромашки.

– Намусорите тут, а мне подметать, – досадовала она. – Да ладно, не надо мне помогать. Сама управлюсь.

Майя послушно отложила щетку с совком и отправилась играть в тайную комнату.

– Смотри, в пропасть не угоди! – крикнула Марта.

Иной раз от ее крика у Юлианы раскалывалась голова.

Она подкрутила кое-какие винтики, подняла свою летучую кровать повыше над мирской суетой – и очутилась почти вровень с гамаком Киприана.

Перья арний на «лечебной площадке» тихо переливались в полутьме, оживляя давно забытые грёзы. Сейчас в этом странном, непостижимом доме Юлиана чувствовала себя целой и неделимой, как бревна, из которых он был сложен.

Теора укрылась тяжелым теплым одеялом, но прежде чем погрузиться в дрёму, подумала о Киприане. Сколько еще ночей он будет бродить по лесу? Почему он так загадочен и красив, словно не принадлежит этому миру? Что, если…

Предположение оборвалось, едва зародившись в уме.

Незримый предположений не терпел. Ночью он обретал силу. Когда он, объемный и черный, как ночь, с силой сжал Теору в объятиях, ее пронзила тревога. Но затем по телу разлилась невероятная слабость. Мышцы размякли, точно глина под дождем.

– Я вижу тебя насквозь, – прошептал Незримый. – Мне известны все твои мысли. Так что не думай лишнего, понятно? Ты моя.

Окончательно разомлев, Теора провалилась в окутывающий сон – и даже не заметила.

А Киприан тем временем выбрался на охоту за капканами. Он шагал меж деревьев в своих необъятных одеяниях, как владыка леса. Ливень яростно шелестел в листве кустарников, огибал кочки быстрыми ручейками и норовил вымочить «владыку леса» насквозь. Но Киприану как с гуся вода. Он поранился железным зубом капкана и заживил свою рану в мгновение ока.