На изнанке чудес

Чем он сейчас занят? Почему тень так равнодушна? Неужели нужно дождаться ночи, чтобы ощутить его присутствие и помощь?

Если тот человек, Грандиоз, источник всех зол, так надобно его вразумить, исправить, растолковать ему, что к чему. Теора посчитала, что обязана с ним поговорить. Тихонько прокралась в сени, дотянулась до полки с шарфами и нашарила в пряной полутьме зонтик.

Незримый обрел объем нежданно-негаданно. Развернул Теору к себе и повелел оставить эту пустую затею. Повелел молча. Без единого звука.

Кого здесь и следовало вразумить, так это его подопечную.

Лицо Незримого было сплошь черно. Черны руки, ноги и корут в ножнах. Что одеяния, что плащ за спиной – всё эбонитово-черное, как дно самого глубокого озера в нижних мирах. Теору объял ужас. Незримый восстал из своей тени при скудном свете дня. Если выйти сейчас из полумрака, возможно, он снова станет двухмерным.

В Теоре метались противоречивые чувства. Она жаждала убежать от своего заступника, но в то же время боялась его оскорбить. Незримый окутал ее теплым ветром, положив метаниям конец.

***

– Ну, нет. Что я, предатель что ли, имя Пелагеи за деньги чернить? Да не нужны мне такие деньги! Лучше впроголодь жить да в утлой лачуге ютиться, чем хорошего человека оклеветать! Никакая она не ведьма, – как на духу выложил Пересвет.

Его внимательно и очень учтиво слушал плакат с изображением популярного в городе оратора. Плакат вывесили на афишном столбе всего час назад. И ровно час назад Пересвет громче обычного хлопнул дверью «Южного Ветра».

Василиса что, думает, он безотказный? Собачонка, способная на низость ради подачки?

Излив негодование перед плакатом, Пересвет бродил по городу и размышлял: бросить ему работу или не бросать? Наняться к очередному фермеру или лучше к столяру? А то, может, податься в чернорабочие на фабрику по производству «современных механизмов»? Там, по крайней мере, не нужно душу наизнанку выворачивать да совесть попирать.

Внезапно Пересвет остановился. Если он уволится из бюро, ему ведь непременно найдут замену.

Свято место пусто не бывает. И тогда кто-нибудь другой будет чернить имена добрых людей. Нет. Как говорила Пелагея, так не пойдет. Он должен проявить смекалку, применить свой талант писателя и показать Василисе, где раки зимуют. Недаром же осваивал уроки литературного мастерства!

– Совести у нее нет, – бормотал Пересвет, приближаясь к Сезерскому тракту под мелким противным дождиком. По обочинам светили и моргали на ветру тщедушные фонари.