На изнанке чудес

– Вот так проглотишь целиком – и не узнаешь, что тебе хотели сообщить, – пошутила она.

А сообщить ей хотели нечто весьма туманное. Вполне в духе древней старухи, которая, потеряв разум, случайно обзавелась даром предсказания:

«Ты друга обретешь, когда сама не ждешь. И распадется клеть, где можно умереть», – прочитала Пелагея вслух.

Теора поспешно разломила свое угощение. Там тоже была записка, и гласила она следующее: «Не всем суждено спасать миры».

– Почему у тебя в стихах, а у меня нет? – расстроилась Теора.

– Всё это ерунда, – громко вздохнув, сказала женщина с вязанием. – Мне печенье Дорофеи предрекло скорое избавление от болезни, и где же оно, избавление? Радикулит уже второй год мучит.

– Мучит? – оживилась Пелагея. – В каком месте? Я могу помочь.

– Что, правда?! – Женщина вскочила со скамейки, словно радикулита у нее вовек не бывало, и Пелагея занялась лечением.

Врачевать телесные недуги у нее получалось так же легко, как варить компот. Поставь их с Киприаном рядом – и еще неизвестно, кто кого переплюнет по части устранения болей в спине.

Так или иначе, со своей задачей целительницы Пелагея справилась на отлично. Пациентка помолодела разом лет эдак на десять, принялась пританцовывать и пообещала, что больше не будет ходить в рваной юбке, вымоет дома все окна, созовет гостей и устроит пир, какого мир еще не видывал. На пир она, разумеется, позвала и Пелагею с Теорой. Но Пелагея вежливо откланялась, в мягкой форме сообщив, что у нее дел по горло.

По дороге домой Теора призналась, что хочет поскорее закончить здесь со всем, вернуться в Энемман и увидеть, наконец, лик своего Незримого.

– Знаешь, я так скучаю по его прежнему облику! – сказала она, поднеся руки к груди.

– Ну еще бы, – усмехнулась Пелагея.

– И если спасать миры не для меня, тогда что я здесь делаю?

– Резонный вопрос.

– Я обязательно спасу Вааратон, так и будет! – не смолкала Теора. – Погода портится из-за того, что ловят арний.

Она закрыла зонтик, хотя по-прежнему лило, как из ведра. Белые пряди липли к лицу, щёки горели неестественным румянцем. Пелагея ускорила шаг и потянула ее за собой, в лесные чертоги. Она сомневалась, что план Теоры хоть сколько-нибудь состоятелен.

23.