На изнанке чудес

Стоило на горизонте замаячить кредиторам, Яровед срывался с места и уезжал вместе с внучкой первым же поездом. Так они и скитались по всему Вааратону.

Сегодня, несмотря на встречу с Мердой, Майя впервые была счастлива.

Пересвет подождал, пока ее уложат, поглядел вокруг и, заявив, что ночь – самое время для творчества, принял многозначительный вид.

– Пойду поработаю над отрывком, – важно сказал он. Теперь это была его любимая фраза.

Марта, засыпая, только хмыкнула. Когда сон вступил в свои права, ей привиделись блуждающие огни.

Один за другим они проникали в тело сквозь ноздри, уши, рот, делая ее огромной, как гора. Она превращала камни в крошку всего лишь нажатием пальца. Подошвами сандалий давила экипажи, как мышей. И водила ладонями над крышами городских построек, словно так могла определить, где поселился подлец, продавший в рабство ее семью.

Его квартира среди сотен других квартир отыскалась на удивление легко. Но сорвав крышу с кукольного домика, Марта содрогнулась от отвращения. Внутри копошились мелкие букашки с перепончатыми крыльями.

Раздавить их, всех до последней! Она осуществляет свое намерение с приходом незваной зари. И видение растворяется в глубинах сознания.

Несмотря на потрясение, девочка проспала до обеда, так что Пелагея уже начала волноваться, не случилось ли чего. Но Майя пулей выбежала из тайной комнаты, едва почуяв запах борща. Пока она спускалась по лестнице, Теора смотрела на нее во все глаза. Девочка двигалась слишком уж угловато. Она, как филин, вжимала голову в плечи и боялась встречаться взглядом с людьми.

Чего не скажешь о котах. В гостиной дорогу ей нагло преградил кот Обормот и решил отточить свои навыки гипноза. Но не тут-то было. Пелагея схватила его за шкирку и под протестующее шипение выбросила во двор.

– Всё равно прыгал через меня с первых петухов, – отшутилась она. – Давно пора проветриться.

Майя выглядела вялой и подавленной. Как будто не ее вчера откармливали блинчиками и купали в родниковой воде.

– Присаживайся, – пригласила Марта, похлопав рукой по скамейке.

Девочка двинулась было к ней, но потом передумала. Худоба, короткая черная стрижка и острый подбородок сообщали Марте некоторую строгость. Почти так же выглядела хозяйка, чей пёс превратил тряпичную куклу в ошмётки.

– Да что скамейка! – обворожительно улыбнулся Киприан. – То ли дело диван!

Улыбка эта появлялась у него невзначай по любому поводу и пронимала Марту до мурашек, как холодный, но многообещающий апрельский ветер.