На изнанке чудес

Майя с готовностью уселась рядом с Киприаном, однако по-прежнему молчала.

– Так как тебя звать? – Приблизилась к ней Юлиана. От Юлианы веяло страстью к путешествиям и разным новомодным штуковинам, которые создают в городе инженеры-механики. – Как-как? Майя? Очень красивое имя! – одобрила она. – А где твои родители? Или, может, бабушки, дедушки?

При слове «дедушки» нижняя губа у Майи задрожала. Дёрнулись плечи, на щеках проступили красные пятна. И девочка ударилась в слёзы.

– Ну вот, что ты наделала? – с мягкой укоризной сказал Киприан.

Здесь Пересвет ввернул бы, что без веской причины маленькие девочки не разгуливают по улице ночью и что у нее наверняка нелады в семье. Но Пересвет ушел в дом печати и обещал быть не раньше семи вечера.

Майя между тем судорожно глотала воздух, захлебывалась слезами и останавливаться, судя по всему, не собиралась.

– Горе ж ты луковое! – воскликнула Юлиана и в два прыжка очутилась у летающей кровати. На приделанном к изножью крюке висела сумочка, где хранились незаменимые вещи.

Например, разноцветные гольфы Киприана, которые однажды вернули его к жизни.

Незаметно спрятав гольфы в карман юбки, Юлиана ринулась в сени и приволокла оттуда складную ширму. Марта с Пелагеей переглянулись: что она задумала?

– Пуговицы! – потребовала Юлиана. – Четыре штуки!

Пелагея помчалась за пуговицами, как будто от них зависела ее судьба.

– Иголку! – раздался из-за ширмы звонкий командный голос. За иглой побежала Марта.

– Нитки! – Катушку ниток принёс в зубах Пирог.

Он так энергично вилял хвостом, словно сейчас из ниток, иглы и пуговиц вот-вот получится связка вкуснейших сосисок. Но получилось кое-что другое.

– А теперь замрите! – объявила Юлиана. – Представление начинается!

Из-за ширмы выскочила разноцветная глазастая змеюка и заговорила человечьим голосом.

– Ну-ка, кто тут у нас сырость развёл? – пискляво осведомилась она. – Ага! Майя, болотная царевна!

Девочка при появлении змеюки забыла, как плакать, и едва не разучилась дышать.

Челюсть отвисла сама собой. Рядом с куда более комичным видом сидел Киприан.

– А чего, спрашивается, устраивать болото, когда руки-ноги на месте? – вопросила змеюка. Она изогнулась и поползла налево. – У меня-то ни рук, ни ног. Даже глаза ненастоящие.

Последнее признание стоило змеюке одного выпавшего глаза. Пуговица отвалилась, упала в «зрительский зал» и некоторое время в полной тишине катилась по полу, прежде чем Кекс прихлопнул ее лапой.