На изнанке чудес

Тут Марту и Пелагею одновременно скосил припадок хохота. Они схватились за животы и сползли под стол.

– Эй! Это же мои счастливые гольфы! – крикнул Киприан, когда вторая змеюка вылезла из норы погреться на солнышке. Заприметив первую, она приняла оборонительную позицию и простуженно сообщила:

– Пограничная зона! Покажите ваши документы!

Чтобы озвучить второго персонажа, Юлиана заговорила в нос, изобразив чужеземный акцент.

– Я одноглазый пират! Какие могут быть документы?! – возразила полосатая змеюка под номером один.

Теора залилась смехом – тонким и чистым, как звон колокольчика. Похоже, ее тень тоже веселилась от души. Только Майя была белее бумаги и боялась шелохнуться, словно на спектакль за ней явился мрачный жнец с косой. Неожиданно Киприан сорвался с места. Метнулся в сторону пурпурно-рыжим ветром и спрятался за ширмой. Напротив полосатого «пограничника» и одноглазого «пирата» из глубин вынырнул чужак в серой пижаме. Разноцветные герои Юлианы покосились на него с крайним недоверием.

– Документы, документы! – сварливо сказал «пират». – Вот, кого нужно проверять!

– Зачем проверять? – коварно протянул «пограничник». – Не-е-ет. Давай-ка его защекочем!

Услыхав, что уготовано ему злым роком, серый чужак принялся улепетывать. Но змеюки настигли его с широко разинутыми ртами. И в этот миг Майю прорвало. Она еще никогда так громко не смеялась и не топала ногами. Этап разморозки был успешно пройден.

Пелагея впустила кота, который с истошными воплями скрёбся в дверь.

Налила ему в миску топлёного молока и позвала друзей к столу. Ее до сих пор время от времени сотрясал беззвучный смех, поэтому борщ из черпака расплескался по скатерти.

Майе досталось на пять капель меньше, чем было рассчитано. Киприан налил себе сам. Юлиана поворотила от борща нос и заявила, что дождется вареной картошки. А Теора так и вовсе сказала, что грубая пища ей ни к чему и что отныне она будет питаться исключительно небом. Пелагея пожала плечами.

Небом – так небом. Но вот вопрос, долго ли на небесной диете протянешь?

Марта хлебала борщ с таким усердием, словно хотела наесться на всю оставшуюся жизнь.

– Когда настроение хорошее, организм работает, как часы, – сказала она и со смаком оторвала зубами кусок черного хлеба.

После обеда Обормот повел себя, как совершенно нормальный кот, и приступил к тщательному умыванию. Поэтому Марта отправилась мыть тарелки со спокойной душой.