Милый мой Игнатиус

Василиса как будто не заметила меня, хотя я видел, как она косилась в мою сторону, жабоид целиком сосредоточился на шахматных фигурах и только Фархунд призывно взмахнул рукой. Я подошёл.

Комбинация на доске складывалась не в пользу белых. Король, изображённый почему-то в виде зайца в короне, нервно оглядывался на волка-ферзя и двух быков-тур. Оглядывался — это не игра слов, это реально. Шахматы были живыми. Волк облизывался, быки мычали и нервно били хвостами по бокам, остальные фигуры, в образах прочих представителей фауны, с интересом следили за происходящими событиями.

В связи с этим у меня возник вопрос: как происходит поедание проигравших — фигурально или каким-то особым способом?

Белыми играл жабоид. Он краснел, шмыгал носом, хватался за одну фигуру, за другую и никак не решался сделать ход. Фархунд отхлебнул чаю и сказал ласково:

— Как говорил мой ишак: Зачем нам султан, если в конюшне ни одной ослицы? Плохой тебе эндшпиль, дорогой жабоид-ака, ходить никуда не можно.

— Сдаюсь, — состроив кислую физиономию, признал поражение Дмитрий Анатольевич.

Я вам клянусь, заяц снял корону и вытер пот со лба, а волк издал недовольный рык.

— Ещё партия? — предложил Фархунд и постучал пальцами по доске. Оставшиеся в живых фигуры разъехались по своим клеткам, а на пустых, словно из воздуха, возникли недостающие.

— Нет, — отказался жабоид, — хватит. С Игнатиусом играй.

Со мной Фархунд играть не стал, мы ещё у него в дворницкой договорились, что шахматы — это не моё.

Подошёл дворецкий, предложил на выбор коньяк или мартини.

Сказал, что может приготовить чай. Я попросил квасу. Дворецкий вежливо поклонился, обещал порыться в закромах и пригласил всех к столу. Рассадка проходила по регламенту. Во главе стола села Василиса, по левую руку от неё Кострома, по правую жабоид. Нас с Фархундом разместили в самом конце, подальше от царствующих особ. И на том спасибо, что не за отдельным столиком в подсобке.

Из кухни вышел повар, поклонился Василисе. Следом горничные принесли закуски, расставили перед каждым гостем отдельные тарелочки, лакей налил водки.

Василиса сморщила носик и отказалась, а я выпил. Ткнул вилкой селёдину, закусил и кивнул лакею, чтоб налил ещё. Фархунд неодобрительно покачал головой, но не он в этом доме хозяин, поэтому я снова выпил. Принесли горячее: утка с яблоками и черносливом. Мне досталось крылышко. Я мысленно выругался и вернулся к закускам.

Ужин проходил настолько чопорно, что есть не хотелось.