Милый мой Игнатиус

Обрез лежал под подушкой, Горбунок бегал где-то по дворцу, знакомился с местными крысами. Если я приду с оружием, это будет выглядеть не вполне дружелюбно по отношению к хозяевам. Меня спасли, накормили, дали ночлег, а я к ним с обрезом под мышкой. Некрасиво. Да и неизвестно наверняка, что Василиса хочет завладеть моими артефактами. Использовать их с моей помощью — да, согласен, но отнять — это как-то несолидно.

В дверь постучали, и голос дворецкого позвал меня в библиотеку. Я ещё раз посмотрел на подушку, под которой лежал дробовик, быстро оделся и вышел из комнаты.

В коридоре было пусто и тихо. Для такого большого дома подобная тишина кажется угнетающей. Прислушиваясь к каждому шороху, я прошёл к лифту и поднялся на минус первый этаж. Возле библиотеки меня встретил дворецкий.

— Как вам коньяк-с? — вежливо осведомился он.

Я не сразу понял, о каком коньяке идёт речь. Коньяк? Какой коньяк? Ах, да, коньяк...

— По запаху очень недурственно, ей богу. Но на вкус как-то.

.. Не попробовал я. Желание пропало, торопился. Прости.

Мой ответ, казалось, его огорчил.

— Очень жаль, — вздохнул он. — Однажды мне довелось побывать на Всемирной выставке в Париже, и в одном из винных павильонов я приобрёл бутылку Rémy Martin тысяча восемьсот семьдесят восьмого года. Госпожа Василиса коньяк-с не потребляют, предпочитают авторские столовые вина из Крыма, и я весьма обрадовался появлению в нашем жилище истинного ценителя коньяков-с. А вы не попробовали.

..

Признаться, я не совсем понял, чего он добивался своим рассказом. То ли хотел ткнуть меня мордой в мою необразованность, то ли действительно сожалел о том, что я не выпил тот коньяк, который лакей принёс утром. Выражение его лица склоняло меня ко второй версии, и мне стало неловко.

— Слушай, хочешь, я вернусь и выпью твой коньяк? Мне не трудно.

— Никуда не надо возвращаться! — на пороге библиотеки стояла Василиса. На ней была светлая блузка свободного кроя с глубоким вырезом и парусиновые брюки; вполне себе домашний вид, от которого любого не слепого мужика в дрожь бросит.

— С бокала коньяку напиться невозможно.

— Лиха беда начало.

Я пожал плечами и прошёл в библиотеку. Из всей вчерашней компании в комнате собрались только я, Василиса и жабоид — дворецкий не в счёт. В камине всё так же потрескивал огонь, колыхались портьеры, вокруг люстры витала напряжённость — что-то новое. Я почувствовал её сразу, едва вошёл.