Милый мой Игнатиус

— Какой Горбунок?

— В Миру Горбунков много?

Дед Лаюн повернул голову к порогу, на котором развалилась большая серая крыса.

— Ох, мне этот Водянкин! Себе хотел прибрать, — и посмотрел на меня сквозь прищур. — А я, старый, думал, что то всё слухи про Верлиоку. Оказывается, нет. Растёт новый витязь.

Он взял нож со стола и швырнул его мне небрежно.

— Держи свой меч.

Я растерялся: что, вот так просто? Маленький, лёгкий… Это он и есть, великий меч из русских сказок? Господи, я-то думал это нечто двуручное, булатное и длинной метра в полтора, а тут — тут и пятнадцати сантиметров не насчитаешь.

— Меч-кладенец? Это и есть меч-кладенец?

— А ты что хотел? Как в звёздных войнах? Хренушки. Здесь всё по-настоящему, без прикрас.

— Но как же, — не унимался я. — Святогор-богатырь его… им... а он... и после... улочка... переулочек... Как вот этим, — я попытался подобрать синоним к тому, что держал в руках, — как вот этим переулки в рядах врагов прорубать? Да с ним даже тупика не сделаешь.

Жабоид покрутил пальцем у виска.

— Кому ты веришь, Игнатиус? Это обычный кухонный нож. Им только колбасу резать можно.

Старик снова захохотал, и на этот раз смех его выглядел более естественным.

— Ты чего ржёшь, дед? Весело тебе? — я бросил ножик и приставил обрез к его колену. — Думаешь, не выстрелю? Я через такое прошёл! Я за три дня такого насмотрелся, что три года теперь в санаториях отдыхать надо. У мне уже вот где всё ваше. Достало! Ты, твой жабоид, Водянкин. Да будь он проклят, ваш поганый Мир!

Дед заелозил, смех как рукой сняло.

— Остынь, новик. Я не виноват, если ты не видишь того, что под носом лежит. Будет тебе меч, — он осторожно, пальчиком, отодвинул дуло обреза от своего колена. — Меч в хранилище банка, ячейка девятьсот восемнадцать. Дерзайте.

— А кому ячейка принадлежит? — спросил жабоид.

— Моране.

Это имя мне ни о чём не говорило, вроде бы слышал его краем уха, или нечто созвучное, но где и в связи с чем, не помню. Гораздо большее впечатление на меня произвело словосочетание «хранилище банка» — и насторожило.

Дмитрий Анатольевич встал из-за стола. Что было нужно, мы выяснили, пришла пора расставаться. За руки прощаться не стали, не к чему, я схватил Горбунка под мышку, взялся за дверную ручку.

— Эй, новик, — окликнул меня дед.

— Ну?

— А жабоид-то твой.

Я не понял, к чему он это, пожал плечами и толкнул дверь.