Милый мой Игнатиус

Мы ничего плохого не делали. Пришли, рассказали. Ты сам говорил, что человек хороший, поможет. Помог, называется.

— Я не говорил, что хороший, я даже не думал так никогда.

— Но всё-таки пошёл?

— А куда деваться? Сам бы я с Соловьём никогда не договорился, не тот у меня статус, а кроме него и Коклюшки попасть в банк не поможет ни кто.

— Вот и попали. Теперь не знаем, как выбраться. И меч не добыли.

Я отвернулся к окну. Маршрутка по-прежнему мчалась по проспекту: раннее утро, пустая дорога, в домах только-только зажигаются огни.

А справа тёмной стеной тянется парк. Летом он яркий и приветливый, мы любили гулять в нём с Ольгой. Однажды, ещё до свадьбы, мы сели на чёртово колесо и, пока оно крутилось по своему кругу, целовались и мечтали о будущем: дом, дети, а потом и внуки — свой след в жизни. Теперь это казалось таким мелким, незначительным, и не потому что Ольга отныне с другим мужчиной, а потому что я живу в другом мире.

— На кой вообще нам меч этот сдался?

— Я уже говорил тебе, меч — символ удачи.

Враги с ним не страшны. Что бы они ни задумали, все их потуги обратятся прахом, и мы выйдем победителями. Удача! Удача! — жабоид повторил это слово дважды. — Каждый артефакт имеет свой смысл и своё предназначение. За ними охотятся, ради них убивают.

— Что-то я не вижу очереди из желающих отнять Горбунка.

— А многие ли знают, что он у нас, разве что Соловей да Константин Константинович. Но у Константина Константиновича есть Змей Горыныч, ему Горбунок без надобности.

А вот Соловья отныне придётся опасаться.

Из-за пазухи выглянула крыса и уставилась на меня круглыми глазами. Ох, Горбунок, опять я про него забыл! Вместо того чтоб за маршруткой бегать, могли поехать на нём, сэкономить доллар. Я погладил крысу по головке, почесал за ухом.

— Горбуночек, — потянулся к нему жабоид.

Горбунок юркнул обратно и замер. Какой он невесомый. За всё время хождения по банку я ни разу его не почувствовал. Он дал о себе знать только сейчас, когда мы о нём заговорили.

Маршрутка резко затормозила; задние колёса пошли юзом, а наперерез лобовому стеклу ринулся фонарный столб. Нас с жабоидом бросило вперёд, и Дмитрий Анатольевич пребольно соприкоснулся лбом с поручнем.

— Эй, водитель, поосторожнее нельзя? — выкрикнул он.

Водитель не ответил, только всхлипнул испуганно и сиганул из кабины. Я встал. Чего он испугался? До столба мы не доехали, остановились прямо перед ним. Если сдать назад, можно дальше ехать.