Королевские чётки-2: зерно Рабочего

Никто не пострадает, если вы ответите на мои вопросы!

Но разбойники, меня не послушали: замерли, а потом кинулась вперёд с криком:

— Наших бьют!

Непохоже, что бы они собирались отступать — план не сработал. Антут, а теперь я точно видела, что это он, отложил ситар и вскочил.

— Не двигаться! — повторила я, но мой голос перекрыл общий гам. — Слышь, душегуб поганый, — я посильнее заломила руку своего пленника, так что он издал сдавленный стон, — прикажи им отступать!

И тут между мной и разбойниками промелькнула фигура в листьях и встала, заслонив меня.

— Стоя-а-а-а-ать! — заорал знакомый голос. Рель?

Антут покачнулся, стал пятиться от целителя, как от чумового, пока не плюхнулся обратно на булыжник. Я не понимала, что происходит, но остальная шайка вдруг тоже впала в ступор. Это какая-то магия?

При появлении Реля они замерли, с поднятыми руками, открытыми ртами, выпученными глазами — будто на странной картине. В наступившей тишине, которую нарушали только потрескивание костра и глубокое дыхание моего пленника, послышался пронзительный визг:

— Участливый!

После чего страшные злые разбойники, что уже готовы были накинуться на меня за жизнь атамана, кинулись прочь на другую сторону поляны.

Рель, что стоял всё это время подбоченившись, громко хмыкнул, обернулся с улыбкой, но тут уголки его губ опустились, глаза округлились.

— Кеита, — сказал он. — Это ж и есть Дарган.

«Что? Где?» — я стала осматриваться.

— К-к-кеита? — неуверенно проговорил мой пленник.

Вот чёрт! В моих объятьях с лезвием у горла и до боли заломленной рукой, и правда, томился Дарган.

— Миледи, — тем временем заговорил Антут в странной манере. — Поверьте, это я виноват, а не он. Я утащил Даргана на пьянку. Он бы, конечно, возразил, но пребывал в беспамятстве. Но он помнил о вас и сожалел! Не убивайте его, пожалуйста.

Моё состояние не давало мне сил для ответа.

А Рель уже помог подняться Даргану, уложил его на скамью, затем повернулся, подал руку мне.

Я сидела на земле в полной растерянности, вопросов было столько, что они уничтожали друг друга, погружая меня в молчание. Мышцы ломило от усталости, глаза щипало, в горле пересохло. Как же я устала! И как же далеко ещё до развязки, до отдыха, который я не могу себе позволить. Во всех своих приключениях прежде я была одна и позволяла себе просрочки, проволочки, ленивые дни, а теперь любая ошибка могла стоить жизни другого.