Королевские чётки-2: зерно Рабочего

— Ну, я притворялся изо всех сил, так, что даже сам поверил.

Эта фраза претендовала на самую гениальную фразу года, я не сдержалась и рассмеялась.

Антут хмыкнул:

— И что с вами говорить? — его пальцы вновь коснулись струн ситара: — Лучше петь. Графчонок, на чём мы остановились? Ах да! Тигари каси тирин си твим... — запел он одну из самых известных таприканских песен, и снова заставил меня смеяться.

Известная-то она известная и очень подвижная, но мало кто из белотелых знает её перевод. Это песня о типичной таприканский жизни, о том, как проснувшись на закате слышишь звуки саванны, отправляешься на охоту и копируешь голоса птиц и животных, а голая детвора играет у реки — дальше в том же духе.

И когда эту песню упоённо поёт серенидец, то смотрится и звучит ну очень забавно.

Вот представьте, что типичный таприканец, обвешанный бусами, с сердцем поёт вам, например, о рыцарском турнире.

Сначала я хохотала, но он так старался, что в итоге решила его поддержать и запела вместе с ним. Стоило нам допеть, как по другую сторону костра послышался шум, разбойники собрались в кучу, там явно что-то намечалось.

Антут отложил ситар и привстал:

— А, Гийа, — отмахнулся он.

Гийа — мужское таприканское имя. В центре внимания, и правда, был рослый таприканец, такой тёмный, что еле просматривался на фоне ночного леса. Он разводил руками в воздухе, пока толпа не расступилась, потом он резко вытащил нос из-за пояса.

Тогда я тоже привстала, чтобы лучше видеть. У ствола дерева напротив него стояла таприканская женщина, сложив руки на груди.

Мужчина замахнулся и метнул нож, тот вонзился точно над её головой. Есть на моей родине такие ловкачи, и даже у нас их чествуют.

Зрители рукоплескали, из толпы слышался свист и восторженные крики. Гийа кланялся, как профессиональный артист и жестами приглашал желающих занять место таприканки. Очень скоро вызвался один серенидский паренёк, чьи волосы были настолько лохматыми, что торчали в разные стороны — его рост тоже был отмечен на стволе дерева. Желающих выстроилось с полдюжины, каждый бросок сопровождался смехом и возбуждёнными криками.

— Новички в восторге! — усмехнулся Антут. — Каждый в шайке через это прошёл.

— И ты?

— И я, — показалось, он зевнул. — Столько раз, что уже наскучило.

Наверное, толпе уже тоже наскучило, потому что кто-то выкрикнул:

— А может, по бревну походим?

Все, включая меня и Даргана, направились с поляны в лесную чащу. За деревьями шумела вода, в отблесках лунного света она еле поблёскивала.